Меч света - ГоЛеон Страница 76

Каждое его движение – спокойное, тяжелое, уверенное, как у человека, который не спешит, потому что никогда не проигрывает. На нем – дорогие густые меха с серебряными застежками. Волосы светлые, чуть тронутые сединой. Лицо – будто высечено из старого камня: угловатое, суровое, но не лишенное ума. Взгляд – стальной, как у человека, который многое видел и потому никому не верит на слово.

Не сказав ни слова, он прошел к небольшому бару, не спеша налил себе что‐то янтарное в тяжелый бокал и осушил его залпом. Только после этого заговорил.

– Я Ольдар Хеймсвельд, ярл этих земель, – сказал он, не повышая голоса. – Можешь звать меня просто Ольдар. Если мы с тобой договоримся.

Он на секунду задержал взгляд.

– А если нет… А впрочем, неважно: звать ты меня уже не будешь никак. Не сможешь просто.

Снова угрозы. С этим миром что‐то не так. Или, может, со мной.

– Послушайте, уважаемый ярл… – Я слегка напряг голос. Не чтобы угрожать, а чтобы вес слова почувствовался. – Я гость. Приехал в ваш город по своим делам. Я же не виноват, что оказался жертвой ваших местных разборок. Или вы думаете, я изначально планировал, что все пойдет именно так?

– Не думаю, – ответил он.

Голос у него был уверенный и спокойный, пропитанный властью. Такой может и успокоить, и напугать до мурашек. И сейчас делал и то, и другое.

– Но откатить назад уже нельзя, – продолжил он. – И поэтому… ты проиграешь бой.

Я приподнял бровь.

– Я вас правильно понял? Вы хотите выдать свою дочь за этого… громилу? Вы ему что, денег должны?

– Тебе не понять, – сказал он тише. – Мы с его отцом были как братья. Вместе прошли многое. Когда он умирал, я пообещал, что выдам за его сына свою единственную дочь.

Он на секунду задумался.

– Тогда Торвальду было тринадцать. Он был обычным парнем. Спокойным. Кто же знал, что он вырастет таким?.. Но это неважно. Я дал обещание. И наши традиции требуют исполнения обещаний.

Голос его стал тише. В нем звучала досада, усталость, безвыходность. Я смотрел на него и понимал: он не враг. Он человек, которого система сломала, он не злодей.

– Из всего, что я сейчас услышал, – сказал я спокойно, – я понял одно: вы желаете добра своей дочери.

Он слышал каждое мое слово, но никак не реагировал. Я же продолжил:

– Только вот изменить ничего не можете. Потому что ваши традиции связали вам руки. Ведь именно благодаря этим традициям ваш город стал тем, что он есть. Вы просто боитесь что‐либо менять. Боитесь, что, если выдернуть один камень, рухнут все остальные.

– Я ничего не боюсь! – рявкнул он и вышел из комнаты, резко, громко, не оборачиваясь.

Аудиенция окончена. Странный получился диалог. Он не спросил моего согласия. Не поставил условий. Не предложил ничего взамен. Просто поставил перед фактом. И ушел.

На обратном пути я размышлял обо всем этом… Ситуация странная, сложная, но одно я для себя понял четко: сливать бой я не намерен. А там – будь что будет.

Когда я вернулся в трактир, Гёте и Донис сидели за «нашим» столиком. То ли они очень поздно сели завтракать, то ли завтрак перешел в обед – я не стал уточнять. Поздоровался с друзьями и направился наверх. В коридоре, у окна, я заметил Линель. Она стояла, задумчиво глядя на улицу. Ветер чуть колыхал ее волосы, и в этом мгновении было что‐то удивительно хрупкое.

Я подошел сзади, обнял ее за талию и прошептал:

– С добрым утром, красавица.

– Не делай вид, что ничего не случилось, – ответила она. Но не отстранилась. Не вырвалась. Просто осталась в моих объятиях, будто так и должно было быть.

Я впервые оказался настолько близко к ней, что уловил легкий аромат ее кожи. Он был… сладкий. Чарующий. Такой, что пьянил сильнее любого шампанского, пробуждая что‐то глубокое, забытое, настоящее.

– А какие у меня были варианты? – прошептал я. – Ты же понимаешь, что все это ничего не значит… В моем сердце есть место только для тебя.

Она медленно развернулась, посмотрела мне в глаза. И в следующую секунду обняла меня в ответ. Тихо, мягко. И поцеловала в губы. Этот поцелуй был нежным, но уверенным. В нем не было спешки, не было страсти ради страсти. Он был как магия, как долгожданный ответ на молчаливый вопрос, что жил между нами с самой первой встречи. Он длился всего несколько мгновений, но именно в них все встало на свои места.

Глава 29

Берсеркер

До боя оставалось немного времени, и я решил провести его с пользой. Собрал всю команду и вывел на задний двор трактира. Здесь было достаточно свободного места для тренировки. Они нападали на меня по очереди, каждый используя свой стиль. Гёте – низкий, цепкий, с неожиданными выпадами. Донис – резкий, с демонической мощью, бил как молотом. Линель – быстро, изящно, с уколами и подставами, которые приходилось угадывать интуитивно. Я справлялся неплохо. Несколько ударов, конечно, пропустил, но ничего серьезного. В основном парировал, уходил, контратаковал.

Я только начал входить во вкус, как вдруг позади послышались громкие хлопки в ладоши. Похоже на овации, но с явной иронией. Я обернулся. Трактирщик. Оказывается, он уже какое‐то время наблюдал за нашей тренировкой, прислонившись к косяку двери.

– Впечатляет, – пробасил он. – Наши ученики младших классов могли бы у тебя многому научиться.

Он усмехнулся и рассмеялся сам над своей шуткой. Мы, честно говоря, ничего смешного не увидели.

– Тогда, может, продемонстрируешь, вместо того чтобы ерничать? – Линель сказала это спокойно, но в голосе звучал вызов.

Он не смутился. Наоборот. Словно ждал этого. Шагнув вперед, он поднял с пола боевой топор и небольшой круглый щит, лежавшие у входа, будто специально подготовленные.

– Ну что ж, – усмехнулся он. – Тогда… покажу.

Он рванул вперед. Не шел – летел. Двигался с такой скоростью, что его фигура словно размывалась на ходу. Щит работал как продолжение его тела, а топор – не как тяжелое оружие, а как пластичная живая угроза. Первым его попытался встретить Донис – и тут же получил удар щитом в плечо, вылетел вбок, вбив грудью скамью. Гёте метнулся с фланга, но трактирщик резко обернулся, отбил клинок и подсечкой сбил гнома с ног. Я только успел поставить блок, как щит ударил меня в грудь так, что все внутри загудело и я откатился назад, сбив Линель.

Та попыталась вскочить, но топор пролетел рядом с ее лицом, оставив ровный срез на торчащем столбе. Мы все валялись на земле всего через пару мгновений.