Два князя - Кирилл Малышев Страница 75

Каменецкая рать, истекая кровью, всё ещё была равна по численности войску Владимира. В сражении наметилось шаткое равновесие. Некоторое время невозможно было понять, на чьей стороне перевес.

Но вскоре безукоризненная выучка северян взяла своё. Людям Владимира оказали серьёзное сопротивление, вынудив отступать.

"Парень талантлив… В чистом поле у него не было бы ни единого шанса, но здесь он сумел сравнять силы. Такой военачальник пригодился бы Роговолду… Жаль, что его придётся убить," – отметил про себя Роман, завидев мелькающий среди тёмных силуэтов яркий бирюзовый плащ.

Вытерев о штаны окровавленные ладони, воевода крепче сжал оружие и двинулся вперёд.

Расталкивая своих воинов, он неумолимо приближался, пока наконец не увидел Владимира вблизи.

Княжич бился храбро. Почти окружённый, он двигался с ловкостью хищника, взмах за взмахом поражая каменецких воинов.

Роман не сбавляя шага, подошёл и нанёс быстрый, точный удар.

Острие его оружия пробило бирюзовую ткань и вошло в тело княжича.

Владимир вскрикнул, обернулся, пытаясь разглядеть того, кто его поразил. Наступив на край своего плаща, он поскользнулся и рухнул в смердящую кровью грязь.

Синее Пламя, меч, подаренный братом, выпал из его ослабевших пальцев.

Роман остановился, глядя на поверженного противника с холодным превосходством.

Княжич поднял на него голову – и его лицо исказилось от ужаса.

Левая сторона лица воеводы была выжжена до белой кости. Глаз вытек, открывая зияющую пустоту глазницы. На том месте, где еще недавно была щека, виднелись покрытые сажей зубы и обугленный язык.

Владимир рассмеялся.

Сначала тихо, затем всё громче.

Хохот княжича, будто это была насмешка над самой смертью, резал слух Романа. Уже готовый нанести последний удар, он замер, сбитый с толку.

– Чего ты смеёшься?! – с трудом шевеля языком выкрикнул он, пытаясь перекрыть гул сражения.

– Только погляди на себя! – выдохнул Владимир, сквозь слёзы глядя на него. – Да я ведь почти разбил вас!

Он хохотал как ребёнок, взахлёб, запрокинув голову. На короткий миг воеводе даже показалось, что княжич лишился рассудка.

– Я почти разбил вашу хвалёную дружину!

Зарычав, Роман снова поднял оружие.

– Но «почти» – недостаточно! – прохрипел он, замахиваясь для решающего удара.

Вдруг с востока, неожиданно для всех, донёсся протяжный звук охотничьего рога.

Владимир и Роман одновременно повернули головы.

Яркие лучи солнечного диска, уже показавшегося из-за горизонта, ослепили воеводу, но даже сквозь белёсую пелену он разглядел всадников, несущихся во весь опор под зелёным стягом с вытканной на нём золотой белкой.

Знамя Ярдума.

Не сбавляя хода, прямо из сёдел они обрушили на обессиленную дружину Романа град стрел.

Каменецкие воины падали один за другим. Десяток за десятком. Наконечники впивались в тела и лица. В носы, щёки и глаза. Дезориентированные, сбитые с толку северяне дрогнули, сломав строй.

В этот миг Владимир, воспользовавшись замешательством, поднял лежащее у его ног Синее Пламя и со всей силы вонзил его в бедро Романа – выше дотянуться он не смог.

Воевода охнул, покачнулся и, завалившись на бок, рухнул на землю.

Ярдумская конница, врезавшись между двумя частями каменецкой дружины, нанесла удар в спину сражавшимся с людьми Владимира воинам. Разгром был молниеносным.

К лежащему на земле княжичу, спешившись, подошёл крепкий воин в добротной кожаной броне с металлическими вставками. Сняв шлем, он белозубо оскалился и протянул лежащему в грязи княжичу руку.

– Здравствуй, племянник!

Тот, на мгновение опешив, улыбнулся в ответ.

– Здравствуй, дядюшка! – Владимир поднялся на ноги. – Не ожидал тебя встретить, но ты как нельзя кстати!

– Обниматься будем потом, – усмехнулся ярдумец. – У нас есть незавершённое дельце.

Княжич коротко кивнул. Подняв меч здоровой рукой, он с силой выкрикнул:

– Разом!

– Разом! Разом! – вторил ему ободрённый войско.

Оставшиеся у Владимира дружинники вместе с ярдумцами ударили по северянам, всё ещё сражавшимся с людьми Ярослава.

Окружённые, не выдержав натиска с двух сторон, каменецкие воины испугались.

Сначала то тут, то там раздались разрозненные крики:

– Сдаёмся!

А затем над полем битвы разнеслось многоголосое:

– Пощады! Пощады!

Потеряв надежду, северяне начали бросать оружие в грязь.

Выдохнув, Ярослав снял шлем.

Поглядев на поле, усыпанное телами в несколько слоёв, он, весь исколотый и вымазанный запёкшейся кровью, сполз с покрытой липким по́том лошади.

Хромая, тысячник поднял с земли испачканное сажей, наполовину сгоревшее бирюзовое знамя с серебряной чайкой, раскинувшей крылья в полёте.

– Владимир Удатный! – что есть силы, стоя по щиколотку в вязком месиве, хрипло заорал он, подняв стяг вверх.

– Владимир Удатный! Владимир Удатный! Владимир Удатный! – подхватило его крик обессиленное, но выстоявшее войско.

Взошедшее солнце озарило укутанное чёрным дымом подножие холма.

Битва за Изборов была окончена.

Часть 3. Два князя.

Глава 1. Сила слова.

– Княжич, пленные построены, – склонившись, доложил Ярослав.

Владимир, стоя с перевязанным плечом, опирался на сломанное древко копья, подобранное кем-то у подножия холма. Несмотря на смертельную усталость, он находил в себе силы улыбаться.

– Спасибо, – с благодарностью взглянув на своего военачальника, произнёс он. – Я видел как ты сражался. О твоей доблести однажды сложат песни.

Ярослав не ответил. Лицо его было иссечено глубокими порезами, а брови и ресницы, опалённые испепеляющим пламенем пожара, практически исчезли. Казалось, он вот-вот рухнет без сил. Но предстояло ещё многое сделать, и потому тысячник держался.

Он кивнул в знак благодарности за добрые слова и, прихрамывая, отступил в сторону, освобождая путь.

Святослав подвёл княжичу лошадь, держа её за уздцы. Рядом стояли Илья и Драгомир, посадник Ярдума. Они помогли Владимиру взобраться в седло.

Дядя княжича, Драгомир, был крепким, широкоплечим мужчиной, приближающимся к пятидесяти годам. Его длинные чёрные пряди с проседью были аккуратно зачёсаны назад, открывая высокий лоб, испещрённый глубокими морщинами. Густые брови в тон волосам обрамляли пронзительные зелёные глаза – такие же, как у его сестры, матери Владимира, Рогнеды. Мужественный подбородок покрывала коротко подстриженная щетина – ярдумские мужчины не носили длинных бород. Физическая сила и решительность делали главу охотничьего града грозным противником на поле боя, но при этом мудрость и дальновидность снискали ему уважение среди жителей лесного края, откуда он был родом.

– Дядя, спасибо, – встретившись с ним взглядом, проговорил княжич. – Без помощи твоих людей мы все погибли бы сегодня.

– В Ярдуме ценят кровные узы, племянник, – бодрым, уверенным голосом ответил Драгомир. – Время для благодарности ещё наступит. Ступай, заканчивай дела. Сегодня ты победитель.

Кивнув, Владимир осторожно тронул поводья. Лошадь медленно и грациозно двинулась вперёд, её копыта звонко цокали по каменной мостовой детинца.

Следом