Три Ножа и Проклятый принц - Екатерина Ферез Страница 7

братьями, Юри прошла через черный ход, принадлежащей клану таверны. Поздоровалась с уставшей поварихой, кивнула девушкам, намывающим полы, перепачканные сильнее обычного из-за сегодняшнего наплыва гостей. Кухонный мальчишка уже совсем сонный и усталый сидел на сундуке под лестницей и клевал носом. Юри велела ему впустить на рассвете Маришку. Затем поднялась в свою комнату под пологим скатом крыши и, скинув ботинки, рухнула на кровать. Полежав немного, сняла пояс с ножами и спихнула на пол. Задрала юбку, отцепила еще пару закрепленных на бедрах ножен и отправила следом. После повернулась на живот и немедленно уснула, уткнувшись лицом в подушку.

Рассвет уже набрал силу, когда скрипнула дверь, и в комнату проскользнула Маришка. Юри тотчас проснулась и разлепила один глаз.

– Спи, не просыпайся, – прошептала Маришка, – еще так рано…

Юри снова опустила голову, но продолжила одним глазом рассматривать подругу. Та расшнуровала ленту под грудью и скинула платье, оставшись в короткой муслиновой сорочке с кружевным подолом, из-под которого виднелись края панталон. В лучах утреннего солнца тонкий муслин как будто растворился, и Юри подумала, что будь сейчас на ее месте принц, то немедленно женился бы на Маришке.

– Ты расскажешь мне, где была ночью? – спросила Юри, разлепив второй глаз.

– Нет, – зевая, ответила Маришка.

Она аккуратно повесила платье на единственный в комнате стул и, сев на край кровати, принялась заплетать косы. Черты ее бледного усталого лица заострились, оттого казалось, что она стала старше на пару лет. Волосы были спутаны и явно в чем-то испачканы.

– Дай гребешок расчесать.

– Нет у меня гребешка, – ответила Юри и отвернулась к стене.

– Ну и ладно…

Маришка легла рядом, натянула на себя тонкое одеяло и, повернувшись на бок, обняла Юри одной рукой.

– Ты моя самая-самая любимая подруга, – прошептала она и уснула.

Юри показалось, что к такому родному прекрасному аромату Маришки, которая даже зимой пахла яблоками, примешался новый пугающий запах крови.

***

Две новости, два горячих, как солнце августа, слуха будоражили Нежбор на следующий после грандиозного события день. Первая – принц Ре чудовищный обжора! Рассказывали, что за ужином он единолично съел целого запеченного на вертеле ягненка, несколько больших пирогов с перепелами, тушеную в сметане телячью печень и четырех огромных карпов. И это, не считая целой горы из овощей, хлеба и фруктов! А на ночь распорядился принести в спальню свиной окорок и головку сыра. Но самое поразительное, наотрез отказавшись от вина и от сидра, пил только чистую родниковую воду. Рыцарь Мэлорик притом пил вино и немало, а к закускам наоборот проявил полное равнодушие. Принц отправился спать, а рыцарь всю ночь просидел на полу у него под дверью в обнимку с бутылкой крепкого могденского вина. Охранял покой принца, хотя кто бы осмелился его нарушить? За завтраком принц съел трех куропаток, восемь яиц, суп из петуха, утиный паштет и так много кровяных колбасок, что никто не взялся их считать. Нежборцы с большим воодушевлением перечисляли съеденные за королевским столом блюда, но верили в такое поразительное обжорство с трудом, потому что накануне своими глазами видели стройную фигуру принца Ре и его тонкую талию.

Вторая тема для пересудов была куда щекотливее. Касалась она королевского визита в Храм Упокоения. Все до единого нежборцы полагали, что согласно обычаю, существующему уже по меньшей мере шесть сотен лет, наследник короны Сарани отправлялся туда после кончины монарха. Оплакивал смерть родителя и выходил из Храма законным и полновластным повелителем земель от Гибельного утеса на западном берегу острова, до Алого каньона на восточном побережье материка, от границы с империей Халли, проходящей где-то в мертвых песках пустыни, до границы с государством Гроттен пролегающей где-то среди ледяных волн океана. Таков был установленный за сотни лет порядок. И тут молодой принц Ре собрался в Храм посреди солнечного августа, при том, что Королева Ю жива и здорова. И поговаривают, что намерен скакать на своем баснословно дорогом жеребце прямо по священной дороге Плача от Нежбора до самых ворот Храма. А еще говорят, что, когда почтенный господин Гор, глава ведомства по делам Усопших и Скорбящих, посмел предложить другой способ добраться до места, куда более подобающий и благопристойный, принц пообещал вырвать старику язык, если еще раз посмеет заикнуться о чем-то подобном. Вот такие дела, вот такой он оказывается, наш принц Ре, да…

***

С тех пор как из портового города Врата почтовая птица доставила сообщение, гласившее, что принц Ре Саркани вскоре прибудет в Нежбор, чтобы потом незамедлительно отправиться в Храм Упокоения, в подвале ведомства по делам Усопших и Скорбящих день и ночь жгли свечи. Чиновники, державшие в руках нити, связывающие паломников с Храмом, были не просто встревожены, они были близки к панике. По приказу главы ведомства господина Гора немедленно подняли из подземного хранилища все записи о королевских визитах, надеясь отыскать там подсказку. Все оказалось тщетно. Чем глубже ученые мужи погружались в своих изысканиях в прошлое, тем меньше находили ответов на насущные вопросы и больше древней поэзии, которая в конце концов всех окончательно запутала.

Допустим, рассуждали несчастные чиновники, если бы принц был обычным паломником, даже самым знатным и родовитым, например, бароном из королевской семьи… Он должен был бы прибыть с первыми осенними дождями, как и положено скорбящим, ищущим утешения. Его свита отправилась бы пешком от Нежбора до главных храмовых ворот, а сам барон проделал бы весь путь, сидя в самых простых деревянных носилках. Если бы королева Ю скончалась, боги-боги, дайте ей тысячу лет здоровья, то принц мог бы посетить Храм сразу по прибытии на остров в любое время года, омраченное смертью его великой матери. Конечно, для него изготовили бы специальный траурный паланкин. Со всеми сопутствующими церемониями он отправился бы в Храм в окружении свиты и подданных, удостоенных чести сопровождать его. Но ничего подобного устроить сейчас невозможно – Ведь королева Ю жива и здорова!

В конце концов после бессонных ночей, проведенных над свитками, после ожесточенных споров, едва не перешедших в выдирание седых бород, ученые мужи сошлись на том, что следует изготовить специальный легкий паланкин, скромный, но удобный. Рыцарь Мэлорик пойдет пешком, как и все остальные, кого принц пожелает взять с собой. Следует также отправить вперед гонца, чтобы уведомить Храм о прибытии королевской особы, а также заручится хоть какой-то уверенностью в том, что ворота откроют. Во всем, что касалось Храма, чиновники ведомства по делам Усопших и Скорбящих, пребывали в смятении и нерешительности, потому как