Тень среди лета. Предательство среди зимы - Дэниел Абрахам Страница 60

Его собственная жизнь протекала в неопределенности. Кроме ухода за недужным учителем, ничто его не направляло, и вскоре он научился заполнять досуг, следуя собственным порывам. Когда им овладевала тревога или усталость, он шел читать Хешаеву книгу в поисках идей, которые сможет использовать для удержания Бессемянного. Когда ему становилось совестно, он садился у постели Хешая и пытался вывести его на разговор. Когда мучило одиночество – а это часто случалось, – он разыскивал Лиат Чокави. Иногда она ему даже снилась. Она и тот краткий поцелуй.

Если Маати и путался в своих чувствах к ней, то лишь из-за ее красоты и еще потому, что она была девушкой Оты-кво. Ничего дурного в своих мечтах он не находил, ведь между ним и Лиат ничего и быть не могло. А потому она оставалась его другом, единственным на весь город.

Он так хорошо изучил ее привычки и места, где она проводила время, что в тот день, когда пришло известие – его доставил дворцовый раб вместе с завтраком, – легко ее отыскал. Поляна, которую Лиат показала ему как-то вечером, лежала к западу от порта. Оттуда открывался вид на короткий отрезок пляжа. Полуголые деревья и изгиб берега скрывали город из вида. Лиат сидела на нерукотворной скамье из камня, откинувшись на гранитную глыбу в половину своего роста, и смотрела на волны.

Маати подошел, хрустя опавшими листьями. Лиат обернулась, увидела его и, ни слова не говоря, снова перевела взгляд на море. Маати расчистил рядом с ней место и сел.

– Значит, это правда? – спросил он. – Амат Кяан ушла с должности?

Лиат кивнула.

– Вилсин-тя, наверное, рвет и мечет.

Она пожала плечами. Маати наклонился вперед, уперев локти в колени. Волны накатывали на песок и всякий раз отступали, чтобы дать место следующим. На востоке с криками кружили чайки, а у горизонта стоял на якоре огромный гальтский корабль. Больше о городе ничто не напоминало. Маати разгребал пяткой кучу сухих листьев, пока не показалась темная земля.

– Ты знала?

– Она мне не сказала. – В спокойном тоне звучала пустота и отрешенность. – Просто ушла, и все. У нее в доме не осталось ничего, кроме шкатулки конторских бумаг и письма для Вилсина-тя.

– Что ж, значит, она не от тебя одной это скрыла. А почему ушла, известно?

– Нет, – сказала Лиат. – Я виню себя. Если бы постаралась, не поставила бы всех в дурацкое положение…

– Ты сделала так, как было приказано. Не будь этот торг двойной игрой, тебя похвалили бы.

– Может быть, – вяло согласилась Лиат. – Теперь-то какая разница! Ее нет. Вилсин-тя мне не доверяет. Я ученица без учителя.

– Выходит, нас двое.

У Лиат вырвался смешок.

– Похоже на то, – проговорила она и накрыла его руку ладонью, сплела с ним пальцы.

У Маати сердце пустилось вскачь, а во рту неожиданно пересохло. Им овладело чувство вроде паники, но светлое. Маати замер: только бы Лиат не убрала руку.

– Как думаешь, где он сейчас? – спросил Маати, призывая дух Оты – своего друга, ее любимого, – чтобы доказать: в этом миге, в этом сплетении пальцев нет ничего дурного. Чистая дружба, и ничего больше.

– Должен был доплыть до Ялакета. Может, уже там, – сказала Лиат. – По крайней мере, близко.

– Значит, ждать осталось недолго.

– Несколько недель, – поправила она.

– Выходит, все же долго.

– Как Хешай-кво? Ему не лучше?

– Не лучше. И не хуже. Он слишком много спит и слишком мало ест. А борода…

– Выросла?

– Не то слово. Ему точно не мешало бы побриться.

Лиат пожала плечами, и Маати показалось, будто она к нему придвинулась. Значит, вот каково дружить с женщиной, подумал он. Ему нравилось это уютное, согревающее единение.

– Когда я приходила, он выглядел лучше, – заметила Лиат.

– По-моему, при тебе он старается. Почему – не знаю.

– Потому что я девушка.

– Вполне возможно, – согласился Маати.

Лиат выпустила его руку, встала и потянулась. Маати вздохнул, понимая, что миг прошел – краткий, но прекрасный эпизод его жизни. Он слышал предания старины, где рассказывалось о таких мгновениях юности, которые навсегда остаются в сердце и не покидают человека до самого смертного одра, чтобы в последний сон тот погружался мирно и безмятежно. «Наверное, – думал Маати, – это как раз такой миг. Если уж запоминать, то это: запах моря, безоблачное небо, листья, рев прибоя и рука, хранящая тепло ее прикосновения».

– Значит, мне нужно приходить почаще, – сказала Лиат. – Раз это помогает.

– Не хочу навязываться, – произнес Маати, вставая. – Но если будет время…

– Сомневаюсь, что мне в скором будущем доверят что-либо значительное. Кроме того, мне нравится бывать у вас в доме. Там так красиво…

– С тобой еще красивее, – заметил Маати.

Лиат усмехнулась. Маати жестом поздравил сам себя, на что Лиат отозвалась вопросительной позой.

– Мне удалось тебя развеселить, – объяснил он.

Лиат взвесила его слова, глядя на горизонт, и кивнула, как если бы он указал ей на улицу, не виденную раньше, или на хитрый узор ветвей. Она улыбнулась снова, мягче:

– Пожалуй… Правда, порядка в мире от этого не прибавилось.

– Миром я займусь позже. После обеда. Хочешь, пойдем обратно?

– Да, так будет лучше. Я уже прослыла глупой неумехой – ни к чему становиться нытиком!

И они отправились в город. Когда Маати мучило беспокойство за Лиат, дорога казалась длиннее. А теперь, как неспешно они ни брели, почти тотчас их окружили городские стены. Поднявшись по Бусинной улице, Лиат и Маати задержались у прилавка, где мальчуган лет восьми с важным видом продавал пирожки в сахарной пудре, послушали нищего, который хрипло, но мелодично выводил песню о своем многопечальном житье, чем растрогал Маати чуть не до слез. Тем не менее они дошли до перекрестка дорог, одна из которых вела к Вилсину, а вторая – к тоскливому Хешаеву дому, еще до полудня.

– Так что, – произнесла Лиат, – зайти к поэту, когда я у себя закончу?

Позу просьбы она приняла так неформально, словно ответ не оставлял сомнений.

Маати изобразил раздумье и следом позу приглашения. Лиат поблагодарила, но осталась на месте. Маати наморщил лоб. Лиат жестами спросила, в чем дело, а он даже не знал, что ответить.

– Лиат-тя… – начал он.

– Тя?

Маати поднял ладони. Не то чтобы поза, но смысл передавала. «Позволь мне продолжить».

– Лиат-тя… Я знаю, Оте-кво пришлось уехать только из-за андата и того, что случилось. Если бы это зависело от меня, я бы не допустил ничего подобного. Но мне всегда