Двери больше не нужны - Екатерина Соболь Страница 6

Антон отошел от павильона в сквер. Искусственная дверь, которую он открыл для Тани в феврале, была тихой, но сейчас рисковать не стоило: вдруг эта окажется бешеной? Зато найти ее будет проще простого. Любой, кто сейчас на дежурстве, узнает адрес Императорского павильона и примчится его спасать. Несмотря на мрачные легенды, павильон любили и за красоту, и за декор, про который в Страже была куча шуточек вроде «да это же моя жена, когда я забыл про годовщину свадьбы!». Навес над крыльцом поддерживали две скульптуры, отлитые из металла: женские фигуры с обнаженной грудью и головами жутких оскаленных драконов.

Главное – сегодня на работе нет Вадика, который обычно отвечает именно за этот, Адмиралтейский район. Антон заранее проверил график, чтобы друг не помешал его планам.

Над сквером низко висели тучи, в желтой листве на деревьях ничего романтичного не было, она казалась умирающей и жухлой. Ветер не шуршал, а постукивал задубевшими листьями, как костями.

Антон резко выдохнул и сжал в кулаке артефакт-пуговицу. В воздухе тут же начала проступать дверь, сотканная из искристого голубого света. К счастью, бешеной она не была, наоборот – сияла блекло, не как обычные двери, словно была их ослабленной копией. В кармане у Антона дважды звякнул почталлион Адмиралтейского района, оповещая о ее появлении.

Дверь гостеприимно приоткрылась и замерла, ожидая, пока он сделает шаг в размыто-голубой проем. Антон коснулся сияния, как проверяют воду, прежде чем нырнуть, – и отдернул руку. Сияние обжигало, точно лед, сквозь который пропускают электричество. Этим дверь не отличалась от остальных, но кое-что было необычным. Когда пальцы Антона задели сияние, по нему прокатился пугающий ярко-синий сполох. Гудвин велел потерпеть, и Антон решительно перенес ногу через порог, но упрямый инстинкт самосохранения снова заставил его отпрянуть. Да что он за слабак! Рука и нога, побывавшие за дверью, онемели, но куда хуже было то, что Антона захлестнула мучительная паника.

– Что ты делаешь? – спросил утомленный голос. – У тебя ритуальное самоубийство под стенами офиса?

Антон вздрогнул от неожиданности. С открытия двери прошло секунд тридцать, не больше. Из Стражи никто просто не успел бы добраться, но Вадик – которого и на работе-то не было! – стоял около своей машины и осуждающе смотрел на Антона.

– Ничего я не делаю, – брякнул Антон тоном хулигана, которого директор застал курящим за школой.

Он снова попытался сделать шаг за дверь – и отпрянул, выругавшись. Волевые усилия не помогали, все внутри противилось тому, что он собирался сделать. Там, где тело Антона касалось блекло-голубого сияния, оно злобно вспыхивало синим.

– Что-то с ней не так, – пробормотал Вадик. – Рассказывай.

Дверь ничего не крушила, асфальт под ногами не дрожал, и Антон решил, что полминутки у него есть. Если что-то пойдет не так, пусть хоть Вадик знает, в чем дело.

– Она особенная, через нее можно пройти. – Антон показал второй артефакт, который сжимал в кулаке. – Достал два таких. Схожу туда и вернусь.

Антон сделал еще одну попытку, но что-то снова заставило его шагнуть назад. Боль он бы потерпел, но это было что-то похуже: беспомощность и необъяснимый мучительный ужас. Антон почти уговорил себя попробовать снова, когда Вадик отпихнул его и с профессиональным интересом сунул руку в голубоватое, будто разбавленное сияние.

– Хм… Надо же, и правда необычная. Другие обжигают, а тут я вообще ничего не чувствую. – Вадик задумчиво поводил рукой за дверью. – Бледная, тихая, ну что за прелесть! Вот бы все такие были.

Антон уставился на его ладонь. Вадик изучал сияние, подцепляя его пальцами, как желе. Боли он явно не чувствовал. Никаких синих сполохов. Антон попытался сделать то же самое и с шипением отдернул руку, а Вадик даже не морщился. Дверь как будто ненавидела лично Антона и пропускать его не собиралась.

– Почему она тебя не обжигает?

– Не знаю. Может, пойму, если объяснишь, откуда эта фигня взялась. Ни разу не видел такой двери.

Антон заколебался, но все же ответил:

– Я выменял эти артефакты у Гудвина.

– А взамен что ему отдал?!

– Три синих артефакта, – виновато признал Антон.

Выражение лица Вадика стало просто неописуемым.

– Если бы Павел Сергеевич узнал, он бы… Ох, ладно, ничего бы он не сделал. Босс у нас славный парень, но бесполезный. – Вадик попытался окончательно оттеснить Антона от двери. Тот сопротивлялся. – Да зачем тебе это надо?! О нет, только не говори, что из-за Тани!

– Мои чувства тут вообще ни при чем, что вы привязались все ко мне! Просто Таня – наш единственный шанс. Ты был прав, бешеные двери как-то связаны с ней. Они открываются в тех точках, где она бывала.

– И ты только сейчас это говоришь?!

– А чем бы помогло? Слушай, город рушится, и я заставлю ее это остановить. Можешь меня вытолкнуть? – Антон встал спиной к проему. – Давай! Не бойся, дверь меня не убьет. Я вернусь.

– Гудвин так сказал? С каких пор мы ему верим? Может, он просто решил тебя грохнуть. Даже нет, еще удобнее: ты сам себя грохнешь!

Вообще-то Антону казалось, что дверь его действительно убьет, но он списал это на расшатанные нервы. Неожиданно вспомнил зиму, Таврический сад, вспомнил, как толкал Таню спиной в проем, а она умоляла пощадить ее. Вот сейчас он понимал ее страх.

– Раньше ты про свои махинации не мог сказать? Если б я вовремя не приехал, так и не узнал бы, да? – Вадик злобно отпихнул Антона в сторону. – Каждый раз думаю, что мы друзья, а потом вспоминаю, что ты в принципе не способен никому доверять. Ну, кроме Тани, очевидно. Как тебе башню-то сорвало.

– Да не доверяю я ей! – крикнул Антон, едва узнавая свой голос. – Я просто хочу понять, зачем она уничтожает город!

– Ты сам-то себе веришь?

Антон выпятил челюсть. Его бесило, что и Вадик, и Гудвин считают его каким-то зацикленным, когда он просто пытается разумно, взвешенно делать свою работу.

– Вадик, если все пойдет как сейчас, мы к концу года на руинах останемся. Таня куда могущественнее, чем Гудвин, ты сам знаешь. Вдруг она не нарочно, вдруг даже не знает, что здесь творится? Она может все здесь исправить, если захочет. Я ее уговорю, уломаю, заставлю, но она – наш шанс, других нет! Не верю, что она даст нам всем погибнуть. Короче, толкай меня. Сам почему-то не могу.

Антон опять повернулся спиной к проему.

– Может, в кои веки это я – любимчик дверей… – пробормотал Вадик и еще раз потрогал сияние. – Не ты, не эта твоя чокнутая. А знаешь что? Уговорил. Таня