Абсолютная власть 5 - Александр Майерс Страница 57

А корабль Альберта не то что тонул — он уже был на дне. Просто вода ещё не успела хлынуть в каюты. Но её холод уже ощущался в каждом взгляде, в каждом коротком докладе подчинённых, в зловещей тишине, которая воцарилась вокруг его персоны.

Они знали. Или догадывались. И собирали доказательства. Склад стал его последней, отчаянной попыткой что-то изменить, и она провалилась. Теперь Игнатьев был не просто ненужным чиновником. Он был предателем, диверсантом, убийцей своих же солдат.

Бежать. Это было единственное, что оставалось. На юг, в Китай, или на запад, в Сибирь. Затеряться, сменить имя. У него ещё были деньги, спрятанные в тайных счетах и в надёжных местах. На них можно было начать новую, тихую жизнь где-нибудь подальше.

План созрел быстро. Игнатьев приказал своему слуге, подготовить незаметный автомобиль. Вещи? Только самое ценное и компактное: золото, драгоценности, документы на подставные имена. Всё уместилось в один небольшой чемодан.

Альберт выбрал момент на рассвете, когда город, измученный боями, погрузился в глубокий, тяжёлый сон. Машина с потушенными фарами мягко выкатилась из гаража его запасной резиденции и поползла по пустынным, заваленным обломками улицам к западному выезду.

Сердце бешено колотилось, каждый силуэт в темноте казался засадой. Но выезд был свободен. Часовые, увидев номерные знаки Дворянского ведомства, молча пропустили машину.

Когда за спиной остались последние догорающие дома пригорода и машина вырвалась на пыльное шоссе, Игнатьев позволил себе выдохнуть. Казалось, самый страшный участок пути пройден. Ещё несколько часов, и он будет вне зоны быстрой досягаемости.

Он уже представлял себе, как сменит машину на лошадей в какой-нибудь глухой деревне, как начнёт свой долгий путь к забвению.

Именно в этот момент, когда первые лучи солнца начали золотить верхушки сосен, он увидел в маленькое зеркальце заднего вида движение.

Сначала это были просто точки в облаке пыли за ним. Но они быстро приближались, росли. Не автомобили. Всадники в доспехах, которые отливали в первых лучах солнца холодным стальным блеском. Их кони неслись с неестественной, пугающей скоростью, явно усиленные магией.

Кирасиры Соболева!

Ледяной ужас сдавил горло Игнатьева. Как они узнали? Как нашли его след так быстро?

Он вдавил педаль газа в пол. Двигатель автомобиля взревел, машина рванула вперёд, подскакивая на кочках. Но дорога была слишком ухабиста, а всадники, казалось, не знали усталости и преград. Они сокращали дистанцию с неумолимой быстротой.

И тогда, на повороте дороги, перед ним возникли другие фигуры. Солдаты имперской армии с карабинами на изготовку. Они стояли, перегородив дорогу срубленным деревом.

Альберт отчаянно рванул руль, пытаясь свернуть в лес, но машину с визгом занесло на рыхлом грунте, и встала почти поперёк дороги.

Игнатьев сидел, стиснув зубы, его руки в перчатках стискивали руль. Сзади уже слышался топот копыт и тяжёлое дыхание лошадей. Вокруг него смыкалось кольцо. Кирасиры спешились. Солдаты впереди подходили ближе, стволы карабинов смотрели прямо на Альберта.

Двери автомобиля распахнулись с двух сторон. Перед ним предстал широкоплечий кирасир с лицом, скрытым под забралом шлема. Его голос прозвучал глухо, без эмоций:

— Альберт Андреевич, именем императора вы арестованы. Выходите.

— На каком основании? — попытался блеснуть Игнатьев остатками былого высокомерия, но голос его дрожал и срывался. — Я директор Дворянского ведомства! У меня иммунитет! Вы не смеете…

— Государственная измена и диверсия, приведшая к гибели военнослужащих, — перечислил кирасир тем же ровным тоном. — Приказ исходит лично от императора и подтверждён генералом Добрыниным. Выходите. Не заставляйте применять силу.

Игнатьев медленно, как в кошмаре, выбрался из машины. Его ноги подкашивались. Он огляделся. Лица вокруг были чужими и безжалостными. Это были не интриганы, с которыми он умел играть. Это были солдаты, видевшие ад и знавшие цену его «диверсии».

— Вас ждёт суд, — сказал один из пехотинцев. — Военно-полевой. После того, что вы устроили со складом… — он помотал головой. — Виселица, скорее всего.

«Виселица. Публичный позор. Последние секунды жизни под свист и улюлюканье черни», — эта картина живо пронеслась перед глазами Альберта.

Нет. Этого он не вынесет. Не может вынести.

«Мне конец… но пусть это будет конец на моих условиях».

Его рука, дрожа, потянулась к внутреннему карману сюртука. Там лежал его небольшой, но надёжный револьвер. Изящная вещица, подарок от одного промышленника.

— Руки на виду! — резко крикнул кирасир, но было уже поздно.

Игнатьев выхватил револьвер. Он видел, как кирасиры инстинктивно бросились вперёд, как солдаты вскинули карабины. Но их движения казались такими медленными.

У него было время. Время на последний свободный выбор.

Стрелять в солдат было бы бессмысленно. Альберт поднёс холодный ствол к своему виску. Его взгляд скользнул по лицам окружающих.

«Вы не возьмёте меня живым, — подумал он с какой-то искажённой гордостью. — Вы не получите своего судилища. Я уйду сам».

Он нажал на спуск.

Раздался щелчок. Сухой, пустой, жалкий щелчок.

Игнатьев замер, не веря. Он снова нажал. Щелчок. Револьвер был заряжен, он проверял его перед побегом! Альберт потряс оружием, безумно глядя на него.

Только тогда он понял, что от кирасиров, от их доспехов, пропитанных магией, исходила мощная, подавляющая аура. Аура, которая не дала пороху воспламениться.

На лице Игнатьева застыла гримаса окончательного поражения. Он попытался сыграть свою последнюю партию по своим правилам, и даже оружие предало его, подчинившись чужой силе.

Он не успел ничего больше сообразить. Мощная, закованная в сталь рука кирасира выбила револьвер из его ослабевших пальцев. Двое других солдат грубо схватили его за руки, скрутив за спину.

— Всё, директор. Твоя игра окончена.

Альберта поволокли к ожидающей повозке. Его мир окончательно рухнул, оставив после себя только холод железа на запястьях и пустоту впереди.

Даже свою смерть он не смог выбрать.

Расколотые земли

Ярость Мортакса была холодной как лёд в межзвёздной пустоте, и всесокрушающей, как падающий астероид.

Приамурье. Очаг Градовых. Владивосток. Три удара, которые должны были выбить почву из-под ног Этерниса, сломить его волю, заставить метаться и ошибаться. И все три — отбиты. Он чувствовал, как погасли тысячи связей с его слугами. Он почувствовал отголоски той странной, упорядоченной энергии порталов, которые не рвали мир, а аккуратно прошивали его, как иглой.

Люди учились. Адаптировались. Использовали его же тактику мгновенных перемещений против него.

Но больше всего Мортакса бесила не неудача сама по себе. Его бесило то, что он почувствовал в момент гибели орды под Владивостоком. Не страх. Не отчаяние. Уверенность. Твёрдую как гранит веру