Всадник дракона - Таран Матару Страница 51

Через несколько минут юноша замедлил бег и прислушался. К счастью, Уинтер спрыгнула с его плеч и побежала впереди; Джай бросился за ней. Очевидно, малышка искуснее его наловчилась не обращать внимания на шум.

И все это время звуки битвы и крики становились громче.

Джай бежал, понятия не имея, как долго. Единственным ориентиром для него были удлинявшиеся лучи солнца, сменявшие закат темнотой. Но Уинтер продолжала бежать, не теряя самообладания, даже когда Фрида исчезла из поля зрения, – детеныш мог полагаться на обоняние.

Поэтому для Джая стало шоком, когда он едва не врезался в спину Фриды. Юноша почувствовал медный густой запах крови. Но теперь к нему добавилось кое-что еще – запах битвы. Мочи и дерьма как живых, так и мертвых. Вонь пота и свежевзбитой грязи…

Они находились у края леса, хотя все еще были окутаны тенью. Здесь были люди. Так много, что лесная почва была вытоптана почти до состояния трясины.

Вот что Тит скрывал на полях за Черным лесом – целую армию. Легионы, находившиеся в гуще битвы. Нет… не битвы. Резни.

Фрида молча глядела на это. С ее губ не сорвался ни один всхлип, ни одни стон. Лишь слезы текли по изможденному лицу, когда она смотрела на великое истребление своего народа.

С небольшого возвышения Джай хорошо видел, какая судьба постигла данчан. Его зрение стало значительно острее, и все цвета казались такими же яркими, как на фресках великого собора Лациума, – правда, в тот момент он об этом жалел.

Два легиона заманили данскую армию в ловушку. Два полумесяца солдат в алых плащах окружили сражавшихся в центре людей. Это был тот самый страшный маневр, который принес Леониду победу в его первом сражении. «Клещи Карцинуса», как он это назвал.

Джай знал, что произошло. Во всяком случае, догадывался. Сабиняне дождались захода солнца, когда данчане поклонялись своей богине Всематери. Они приблизились, используя в качестве прикрытия лес и пшеничные поля с обеих сторон. Затем, когда начали угасать последние лучи солнца, сабиняне напали на молившихся воинов.

Только одному данскому легиону позволено было находиться рядом с дворцом. Леонид говорил, что это было условием брака. В числе бойцов легиона были личные телохранители Ивара и лучшие воины его королевства. Эта демонстрация силы в то же время делала легион уязвимым для предательства.

В хороший день лучшие из данчан вполне победили бы сабинский легион. Но два? Джай был удивлен, что они продержались так долго. Это было свидетельством решимости данчан.

– Нам необязательно оставаться, – прошептал Джай. – Некоторые вещи лучше знать, чем видеть.

Губы Фриды едва шевелились, но он все равно услышал ее слова:

– Я смотрю, чтобы не забыть.

Юноша не осуждал Фриду за ее решимость смотреть до самого горького конца. Разве он сам поступил иначе, когда была убита его собственная семья?

Налетел порыв ветра, принеся с собой крики убийц и умирающих – нервирующий хор, нараставший до крещендо. Среди этой ужасной мелодии мягкий щебет привлек внимание Джая к Уинтер. Та теребила лапками платье Фриды, и у Джая внутри все сжалось от внезапного приступа жалости. Так странно было чувствовать сознание другого существа…

На мгновение Фрида опустила глаза, невосприимчивая к очарованию детеныша, но Уинтер прыгнула в объятия девушки – и та была покорена. Фрида прижала Уинтер к груди и прильнула щекой к ее фарфоровой мордочке, всхлипнула…

Когда темнота сгустилась, последние вопли умиравших стихли.

Глава 44

После случившегося первой заговорила Фрида:

– Нам лучше не задерживаться.

Ее голос звучал напряженно, и у Джая не было желания спорить – он чувствовал то же самое с того момента, как солнце скрылось за горизонтом.

– Куда отправимся? – спросил он.

Фрида ничего не ответила. Девушка едва не съежилась от этого вопроса – ее решимость исчезла так же быстро, как и появилась. Как и Джай, она явно не заглядывала так далеко вперед.

Джай поднялся на ноги, пытаясь справиться со странным чувством удовлетворенности и тепла, окутавшего его, несмотря на пронизывавший холод. Это, конечно, была Уинтер. Она понятия не имела, в каком ужасном мире родилась. Малышка была во всех смыслах невинной.

Юношу охватило желание защитить ее – и легкое смущение из-за того, что это чувство было выставлено напоказ. Показалось, что самая суть его существа вывернулась наизнанку, и Уинтер теперь не только это увидела, но и почувствовала.

Такую близость с другой душой Джай испытывал впервые. Прежде, как ни странно, самые близкие отношения у него были с Леонидом – трагические, но все же… Уж конечно, старик никогда не знал о сокровенных мыслях Джая. Теперь же они были обнажены.

Уинтер, казалось, восприняла это как должное, но Джай предположил, что ничего другого маленькая бестия и не знала. Наличие его сознания в голове было для нее нормальным.

Может, в этом и заключался секрет связи с драконами? Может, ее следовало формировать, пока они были еще в яйце? Но золотой дракон, с которым должен был связаться душой Тит, был почти подростком, если сравнивать его с Уинтер…

– Понятия не имею, – наконец ответила Фрида на его вопрос, заданный довольно давно. – Куда ты собирался до того, как Уинтер меня нашла?

Уинтер встрепенулась при упоминании своего имени. Она была сообразительной малышкой и уже выучила значение этого слова. Джаю было интересно, выучит ли она другие слова. Кто знал, каков истинный интеллект дракона? Из них двоих – только Фрида.

Это напомнило Джаю, почему он решил продолжить путь с ней.

Теперь нужно было убедить в этом девушку.

– Я собирался пересечь страну, – сказал он. – Пройти через дикую местность. Воссоединиться со своим народом. Уверен, если ты пойдешь со мной, они помогут тебе вернуться в Северную тундру.

Фрида фыркнула.

– В последние годы мы совершали набеги на степной народ почти так же часто, как сабиняне, так что твой народ нас не любит. Любое племя, которое нас найдет, скорее бросит меня в пустыне, чем сопроводит домой. Или того хуже… Плохие люди, знаешь ли, живут среди всех народов.

Джай обдумал ее слова – и осознание очевидного поразило его так сильно, что остальные мысли вылетели из головы. Уинтер встревоженно пискнула, потрясенная внезапной эмоцией.

– Поскольку мои братья мертвы, я последний в роду Рохана, – сказал Джай, тяжело дыша. – Мой дядя занимает трон Арджуна уже более десяти лет. Теперь, когда братьев больше нет… я, безусловно, следующий в очереди. Я тебя защищу.

Только сейчас