Стена Бурь - Кен Лю Страница 51

* * *

– Гин, Джиа, пожалуйста, успокойтесь, – примирительно произнес Куни.

Императрица отвела взгляд от Гин и уставилась прямо перед собой. Маршал распрямила спину, и ее меч легонько царапнул по полу.

– Я слышала, Гин, что в этом году ты свернула свой план по перестройке дворца в Нокиде. – Голос императрицы был холоден, как каменный пруд в саду, где купаются птицы. – Не нуждается ли казна Гэджиры в пополнении?

– Я благодарю ваше императорское величество за проявленную заботу, – отозвалась Гин. – Но с Гэджирой все в порядке. Я следую примеру императора: для меня не так важен роскошный дворец, как благосостояние народа.

– В таком случае тебя следует похвалить, если ты сумеешь увеличить свой вклад в имперскую казну, не усугубив лежащего на подданных бремени, – промолвила Джиа, и теперь в голосе ее проскользнули насмешливые нотки.

– Мне прекрасно известно, в чем заключается мой долг, – невозмутимо заявила Мадзоти.

Хотя выражение лица императора Рагина разобрать было невозможно, все находящиеся поблизости услышали, как застучали вдруг друг о друга пляшущие снизки раковин-каури. Всегда чувствительная к состоянию мужа, Рисана повернулась к Куни и уже протянула было руку, чтобы положить ее ему на ладонь, но в последний момент вспомнила, где находится, и сдержалась.

Луан Цзиа посмотрел на Гин, и складки у него на лбу залегли еще глубже.

* * *

– В чем смысл этой перепалки? – поинтересовался Фиро.

– Если император издаст эдикт, увеличивающий портовые пошлины, то разве не стоит ожидать, что сбор налогов в Гэджире, где полным-полно богатых купцов, значительно вырастет? – задала вопрос Сото.

Дети согласно закивали.

– Вырастет при этом и доля налогов, поступающих в имперскую казну от Гэджиры, – продолжила Сото.

– Премьер-министр Кого Йелу очень мудро придумал, создав налоговую систему, приводящую в гармонию интересы императора с интересами провинций и фьефов, – сказал Тиму. – Именно так и должно быть.

Сото посмотрела на него:

– И тебе ничего не показалось странным в разговоре, который ты только что слышал?

Тиму явно смутился:

– Мне не нравятся загадки, госпожа Сото.

Бывшая гувернантка снова вздохнула про себя: ну до чего же сложно с этим ребенком.

– С какой стати королеве Гин сворачивать планы по перестройке дворца, раз налоговые сборы идут вверх? – вмешалась Тэра.

Сото повернулась к ней и улыбнулась:

– Очень хороший вопрос.

Тиму силился хоть что-то понять.

– Так ты… ты подозреваешь королеву Гин в том, что она отказывается исполнять эдикт и хочет заплатить разницу, причитающуюся императорской казне, из собственного кармана?

– Твоя мать употребила выражение «не усугубив лежащего на подданных бремени», помнишь?

– Но зачем ей так делать?

«Это я вполне могу тебе объяснить, – подумала Сото. – Но не в моих силах всю дорогу вести тебя за руку».

Однако на помощь брату уже поспешила Тэра:

– Потому что королева Гин считает императорский эдикт несправедливым или желает, чтобы народ любил ее даже сильнее, чем любят нашего отца. Так или иначе, маме… в общем, маме это не нравится.

* * *

– Быть может, нам следует пригласить следующего участника? – нарушила тишину консорт Рисана.

Она любезным жестом предложила Нароке Худзе, про которого все напрочь забыли, вернуться в свой ряд. Молодой купеческий сын, радуясь, что его испытание закончено, поспешно занял место среди других пана мэджи и сел.

Куни посмотрел на Рисану: та как бы невзначай подняла правую руку и коснулась красного кораллового карпа в мочке уха. Император кивнул и отвернулся.

– Ты можешь вступить в Коллегию адвокатов, – провозгласил Куни. – Подозреваю, что твои труды принесут большую пользу всем при дворе.

Это был явно не тот результат, на который рассчитывал Нарока. Он встал, глубоко поклонился императору и снова сел.

Джиа нарочито избегала смотреть в его сторону.

Дзато Рути, ошеломленный яростной перепалкой между императрицей и королевой Гин, к тому времени уже взял себя в руки.

– Э-э-э… да. Конечно. Следующей у нас идет Дзоми Кидосу с острова Дасу. Ее эссе написано грубым и неделикатным почерком, но в этих вырезанных логограммах есть что-то мощное, такое, что напомнило мне великолепных каллиграфов по камню, которые жили в Ксане сотни лет назад и работали по трудному материалу неискушенной рукой. Я немало удивился, обнаружив, что… что…

Гин Мадзоти, заинтригованная, посмотрела на него. В бытность Дзато Рути королем Римы он постоянно твердил, что не одобряет решение Куни Гару сделать Гин маршалом Дасу, цитируя афоризмы моралистов о подобающих отношениях между полами. Тем не менее после того, как император ясно обозначил свое намерение открыть доступ к экзаменам для женщин и Дзато Рути, как императорскому наставнику, выпала роль учить всех принцев и принцесс одним и тем же наукам, он тут же нашел в трудах Кона Фиджи соответствующее место, где давалось понять, что по меньшей мере женщины высокого происхождения имеют иногда способности к образованию. Древние тексты в руках талантливого ученого могут оказаться так же податливы, как кусок воска, принимая любую форму.

И все-таки застарелые привычки искоренить трудно. Дзато Рути наверняка был изрядно удивлен, обнаружив, что один из десяти отобранных им и другими судьями пана мэджи оказался женщиной.

– Кх-м… – Прочистив горло, Рути продолжил: – Эссе Дзоми Кидосу было смелым и оригинальным, гармонично, но весьма своеобразно соединяя идеи моралистов и поточников: ничего подобного мне никогда прежде видеть не доводилось. Я думаю, что ее предложение по возрождению простых ритуалов древних мудрецов ано стоит того, чтобы его выслушать. Прошу!

Дзоми поднялась с заднего ряда сидящих пана мэджи. Среди присутствующих министров и генералов послышались шепотки. Консорт Рисана выглядела озадаченной, а императрица сдвинула брови.

Но больше всех удивились Луан Цзиа и Кадо Гару.

«Значит, ей это удалось!» Луан подавил порыв вскочить и издать радостный вопль.

«Кто же она такая?» – думал Кадо, перебирая имена из списка, который он отправил в столицу…

Пока Дзоми сидела, ее плачевное состояние не бросалось в глаза, но стоило девушке встать и привлечь к себе общее внимание, как сразу стала очевидна бедность ее одежды. Кайма простой холщовой мантии была разодрана, через дыру проглядывали штаны. Мало того, сквозь нее было видно также и приспособление на левой ноге, объяснявшее хромоту.

Луан Цзиа посмотрел на девушку и ободряюще улыбнулся. Она тоже улыбнулась ему.

– Почему ты так бедно одета? – спросил император Рагин.

– Потому что я бедная, – ответила Дзоми.

Дзато Рути бросил сердитый взгляд на чиновников, расположившихся позади сидящих ученых. На этих людей возлагалась обязанность обучить пана мэджи протоколу, необходимому для этого торжественного дня.

– Мы предлагали Дзоми Кидосу купить официальное одеяние на сегодня, – доложил один из чиновников дрожащим голосом. – Но она отказалась.

– Кусок нефрита, завернутый в пыльную