Терра Нова. За чертой Урсиды - Лидия Григорьевна Мельнечук Страница 5

Шлюпки кривоватым строем двинулись прочь от «Каролины Квин». Сидящий на носу матрос освещал путь большим фонарем – желтые блики метались по свинцовой воде. Луч света стелился вперед метров на десять. Я могла разглядеть затылки «шкафов» во впереди идущем ботике, спутанные пшеничные волосы Алвы и холено-гладкую черноту шевелюры Джи. Его волосы напоминали крылья воронов – тех, что в пустоши играючи уничтожили зверей, собиравшихся убить нас.

Я сидела на корме, и свет от последней шлюпки, огибая меня, рассеивался на фигурах матросов. Тесла занял место сразу за фонарщиком – нас разделяли двое гребцов. Луч фонаря блестел на потрепанной парке. Он сидел вполоборота, и свет падал на его лицо, вырисовывая, словно углем, четкие черты. Тесла смотрел вперед, не оборачиваясь, но почему-то я была уверена, что темно-янтарные глаза видят меня не хуже, чем если бы мы стояли лицом к лицу.

Я отвернулась и уставилась за борт, туда, где плескались чернильные волны. Под нами явно лежал не один фут глубины – вода казалась непроглядной. Кое-где в ней мелькали крошечные льдинки: видимо, теплого течения было недостаточно, чтобы окончательно растопить лед. Так же, как было недостаточно одного теплого объятия…

– Камни справа по борту!

Окрик с передней шлюпки заставил вздрогнуть. Я посмотрела направо – среди графитовых всплесков действительно заблестели гладкие верхушки валунов, отполированных волнами. Гребцы усиленно заработали веслами, и ботик ушел левее, огибая каменную россыпь.

Берега не было видно. Я оглянулась – «Каролина Квин» слилась с чернильным небом, выключив прожекторы, и лишь несколько сигнальных огоньков отмечали присутствие железного гиганта. Шлюпки двигались в невесомой темноте, будто плывя сквозь космическое пространство.

Я следила за бликом, играющим на холодных волнах. Мелькание желтого пятна завораживало – словно в древних мертвенных водах вдруг впервые появилось нечто теплое и живое. Я задумалась о том, есть ли хоть какая-то жизнь в этих мрачных глубинах. Обитал ли кто-то на берегах неведомой Гренландии до того, как сюда добрались люди – единственные существа, которые, кажется, способны населить любой, даже самый недружелюбный край.

– Еще камни!

Ботик дернулся – матросы бросились к правому борту, пытаясь направить шлюпку влево. В воздухе повисла отборная брань. Я ухватилась за скамейку, глядя, как вырастают из мрака впереди мокрые шапки валунов.

– И слева!

Стена каменных грибов выросла по левому борту – так же неожиданно, как появились камни справа. Ботик на полном ходу несся прямо на эти причудливые изваяния. Гребцы вцепились в весла, но успели только развернуть шлюпку боком.

Металл чиркнул по камню. Меня швырнуло на дно и тут же отбросило обратно, когда нос ботика врезался в валун. Огрызок скамейки толкнул в спину, в позвоночнике хрустнуло, и новый удар опрокинул меня за борт.

– Вперед!

Вода обожгла. Все тело словно ошпарили кипятком – и лишь спустя долгую звенящую секунду я поняла, что это не огонь.

Холод.

– Выравнивайте! Не останавливаться!

Намокшая парка тянула ко дну. Я взмахнула руками, отчаянно пытаясь ухватиться за воду, за эту чернильную взвесь, но она расходилась под пальцами, сочилась сквозь них, хватала за ноги… Свинцовые волны били в камень, расшвыривая белесую пену. Ладони бессильно скользнули по валуну.

– Стой!..

Желтый блик фонаря метнулся по камню, и следом за окриком до слуха донесся всплеск.

Золотая от света вода мешалась с черной. Я молотила ее онемевшими от холода руками, но золото обращалось обманкой, а тьма – пустотой. Волна швырнула меня, словно игрушку, прочь от валуна, и я захлебнулась соленой влагой – но, прежде чем легкие заполнило, перед глазами блеснул потемневший янтарь, и ладонь натолкнулась на невозможно горячее в этом ледяном месиве, на горячее с ощущением истрепанности ткани и надежности гранита… И сквозь звон, грохот и шум я услышала окрик Джи:

– Разворачивайся!

Глава 3

Бунт на корабле

– Ублюдок.

Наверное, если бы на лице Алвы еще оставалось свободное от синяков место, сейчас было бы самое время заполнить этот пробел. У меня кулаки так и сжимались, хотя ледяная дрожь колотила настолько сильно, что я сомневалась в своей способности попасть в цель.

А еще – в том, что в последний момент моя рука не остановится.

Джи, кажется, не терзался подобными сомнениями. Стоя перед Алвой в одной рубашке – куртку он пожертвовал мне, – «дитя ночи» с холодным спокойствием бросал капитану «Каролины» в лицо не менее холодные слова:

– Ты все знал.

После того как Тесла вытащил меня на поверхность, а нас с ним, в свою очередь, подобрали гребцы из второй шлюпки, стало очевидно: плавание обернулось смертельно опасным предприятием. Последний ботик тоже налетел на камни, столкнувшись с еще одной грядой в попытках уйти от предыдущей. Четверо из пяти матросов погибли. Когда наша шлюпка добралась до перевернувшегося суденышка, в ледяной воде барахтался лишь один гребец. Головной ботик, управляемый Джи, безжалостно швыряло из стороны в сторону – в пространстве между нагромождениями камней ярились волны. Кое-как матросы сумели развернуть шлюпки, и оба уцелевших ботика выбрались из каменной ловушки… чтобы через минуту угодить в следующую.

Порыв ветра заставил содрогнуться всем телом. Воздух был колючим и сухим от мороза, но вымокшая насквозь одежда и не думала высыхать. Я тряслась в куртке Джи, наброшенной на плечи поверх промороженной парки, и дышала на руки, чувствуя, как изо рта вместо тепла вырывается знобливый холод.

В памяти остались лишь бесконечные толчки и сковывающий тело страх пополам с морозом. Целую вечность шлюпку бросало между островами скал. Я лежала на дне, прижавшись к сырому железу, а над моей головой плескалось небо. Волны хлестали через борт, обдавая солеными брызгами, вода глухо била в борта, взметывая то нос ботика, то корму, – и каждый раз, когда суденышко содрогалось от очередного толчка, я зажмуривалась все крепче, ожидая услышать скрежет пробитого камнем металла.

Но ботик устоял. Вместе с головной шлюпкой наша лодка миновала опасную зону и пристала к берегу, прошуршав днищем по гальке. Вздрогнув в последний раз, суденышко замерло – а я наконец-то решилась поднять голову…

Потом были жуткие минуты всепоглощающего холода, кусавшего так, словно меня рвала на части стая обезумевших собак. Едва страх отступил и адреналин перестал будоражить кровь, тело разом окоченело. Я тряслась в мерзлой одежде. Зубы стучали так, что я не