Чудесные механизмы - Цинхань Цэцэ Страница 4

было во дворце – по высочайшему указу императора он был отправлен к старому сановнику в отставке, чтобы осмотреть того и назначить лечение. Ввиду этого император приказал всем придворным лекарям собраться на консилиум в Восточном дворце [19]. Помощники главного придворного лекаря коллективно выдали следующее заключение по причине болезни: «Его Высочество наследный внук императора несколько месяцев подряд упорно трудился на благо государства, отчего пришел в крайнее изнеможение; к этому добавилось учащенное сердцебиение, вызванное внезапным пожаром от молнии, что в совокупности повредило меридиан Иньвэй и привело к временному помутнению рассудка».

– Меридиан Иньвэй отвечает за угнетенное состояние и проникает в сердечный меридиан, в народе с его помощью лечат падучую болезнь. Его Высочество внезапно столкнулся с резкой сменой обстановки, из-за чего его меридиан Иньвэй пострадал, а сам Его Высочество упал в обморок, а его рассудок впал в забытье. Достаточно просто много отдыхать, и болезнь отступит.

Учитывая обстоятельства, при которых было нарушено течение ци по меридиану Иньвэй Чжу Юйхэна, подобное объяснение казалось вполне резонным и правдоподобным. Император переживал о здоровье внука, а потому освободил его от повседневной работы и отправил в дворцовые сады, расположенные у подножия горы Ваньсуйшань [20], для лечения и восстановления. Кроме того, император срочно вызвал Вэй Яньлина обратно в столицу, чтобы тот лично занялся лечением Чжу Юйхэна.

Только вот он явно не ожидал, что заключение главного придворного лекаря будет таким.

– Я заболел из-за испуга, Его Величество император считает так же. Других объяснений нет, – отчетливо проговаривая каждое слово, Чжу Юйхэн продолжал пристально смотреть на Вэй Яньлина. – Главный придворный лекарь Вэй, вы согласны?

Вэй Яньлин на мгновение взглянул внуку императора в глаза, затем опустился на колени и, низко поклонившись, ответил:

– Все верно. Ваше Высочество, не беспокойтесь, ваш покорный слуга ни за что не проговорится и на полслова.

Чжу Юйхэн дождался, пока Вэй Яньлин покинул покои, и он остался совершенно один. В тот же миг маска, которую он вынудил себя нацепить в разговоре с лекарем, исчезла.

Мысли смешались в кучу, юноша протянул руку и открыл ящик стола, достав оттуда ту самую стрекозу. Крылышки шелково-атласной стрекозы, облизанной языками пламени, были прожжены и свернуты, но тонкая медная проволока в их основе прочно держалась на месте.

Чжу Юйхэн положил стрекозу на ладонь. Если бы не поврежденные крылья, она была бы точь-в-точь настоящая черно-синяя стрекоза «синее коромысло». Когда дыхание юноши становилось чуть тяжелее, четыре потрепанных крылышка начинали слегка колыхаться под потоками воздуха, словно насекомое пыталось взлететь.

Чжу Юйхэн уже проверил дворцовые записи – такого украшения в описи не было. Дворцовые умельцы-мастера тоже никогда не производили такую миниатюрную и при этом достоверную копию стрекозы.

«Откуда она взялась? Зачем она появилась в охваченном огнем Фэнтяньдяне?

Кто ее хозяин? Кто сумел создать такую искусную вещицу, что она кажется творением нечистых сил? Почему она вылетела из огня в момент, когда дворец обрушился?

Необъяснимая болезнь внезапно завладела его телом ровно в тот момент, когда он схватил эту стрекозу. Это совпадение или прямое последствие?»

Сжимая стрекозу в руке, Чжу Юйхэн бродил по мрачным помещениям Внутреннего дворца. Во время механической ходьбы обе ноги юноши вдруг окоченели, тело словно парализовало, но он не чувствовал ни капли усталости.

Один год.

Если эти слова Вэй Яньлина – правда, возможно, сейчас он проживает свою последнюю жизнь.

Вот пройдет этот большой час – и жизнь станет на него короче. Солнце сядет за горами – и жизнь сократится на сутки. А пройдет этот год – и его разум навечно погрузится во мрак, а тело будет предано земле.

Но ведь он еще столько всего хотел сделать! Мысли об этом нахлынули на него со всех сторон, как волны в бушующем море, намеревающемся потопить его.

Чжу Юйхэн не заметил, сколько времени провел в беспорядочных думах, пока колющая боль в ладони не вырвала его из водоворота размышлений. Опустив голову, он взглянул на руку.

Стрекоза в ладони была раздавлена. Проволока, из которой были сделаны тонкие кисейные крылышки, надломилась и проткнула его кожу, между пальцами просочилась крошечная бусинка крови. От вида этой кровавой капли Чжу Юйхэн внезапно потерял над собой контроль, как если бы вдруг вспыхнувшая искра вмиг спалила его рассудок. Юноша пришел в ярость, схватил уколовшую его в палец стрекозу и за секунду разорвал ее в клочья.

Оказалось, что две пары тонких крылышек были не просто прикреплены на туловище стрекозы из черно-синего сатина, внутри насекомого находился мастерски сделанный крошечный механизм. Несколько десятков миниатюрных элементов были соединены между собой и сообщались с крылышками снаружи туловища. Теперь стрекоза была раздавлена, и ее крошечные металлические внутренности, скреплявшие корпус изнутри, рассыпались по полу, издавая легкий звон, гулко отдававшийся в мертвенно тихих дворцовых помещениях.

Голова стрекозы, украшенная двумя крохотными лазуритами, оторвалась от тела и безжизненно свисала вниз, совершенно изломанная.

Чжу Юйхэн поднял стрекозу вровень с глазами и в выпотрошенном туловище увидел небольшой сверточек бумаги, спрятанный в мешочек из черного атласа.

Туловище стрекозы по толщине не больше половины мизинца, откуда внутри взялся такой искусный механизм?

Чжу Юйхэн замер на мгновение, потрясенный открытием, а затем миллиметр за миллиметром вытащил из насекомого крошечный бумажный сверточек. Листок был чрезвычайно тонким и порван в середине механизмом – видимо, это случилось во время вспышки гнева юноши – часть бумаги была утрачена.

Чжу Юйхэн очень-очень медленно раскрутил сверток и аккуратно развернул его.

«Южнее южных земель, где небо залито блеском звезд».

На листке было написано всего восемь иероглифов, но как поэтично и изящно они были подобраны. Написавший их, очевидно, учился каллиграфии по работам Ван Юцзюня [21] и в полной мере овладел сутью стиля мастера. Хотя почерк был мелким, но структура иероглифов была уравновешенной, четкой и при этом достаточно воздушной и легкой, так что казалось – посмотри сквозь них и увидишь бескрайнее сверкающее звездное небо.

«Как жаль, что сверточек тоже порвался, и прекрасные иероглифы пострадали».

Чжу Юйхэн потерялся во времени и не заметил, как долго рассматривал надпись, когда до слуха донесся звук шагов. Юноша поднял голову, увидел быстро вошедшего личного евнуха императора Хань Хуа и только тогда частично пришел в себя.

Увидав нездоровый цвет лица наследного внука императора, Хань Ху испугался и поспешно спросил:

– Ваше Высочества, не заболели ли вы?

Чжу Юйхэн ответил не сразу. Опустив голову, он убрал стрекозу и сверточек бумаги в выдвижной ящик стола и только затем спросил:

– Какое у вас ко мне дело?

– По высочайшему указу Его Величества императора прибыл командующий Отряда чудесных механизмов [22]