Капитан Ульдемир: Наследники Ассарта. Может быть, найдется там десять? - Владимир Дмитриевич Михайлов Страница 39

Значит, вероятнее всего – Ястра.

Да, здесь наверняка побывала ее гвардия: Горные Тарменары. Люди дикие и не отягощенные совестью.

Однако то были лишь умозаключения. И чтобы подтвердить их или опровергнуть, оставалось только одно: идти по свежим следам – пока они еще сохранялись.

Миграт так и поступил в самом прямом смысле.

Отпечатки грязных солдатских башмаков остались не только в Лезиной комнате, но и на кухонном полу, всегда содержавшемся Лезой в чистоте, а еще ярче отпечатались на войлочной дорожке, лежавшей между входной дверью и кухней. Без затруднений удалось установить, что за Лезой приходили двое: размер башмаков свидетельствовал, что люди были рослыми и достаточно тяжелыми. Они вполне могли быть профессиональными солдатами.

Но еще одну важную деталь открыли следы: рисунок подошв на них не соответствовал принятому в ассартских войсках. И уж никак не был похож на шипастые отпечатки ботинок Горных Тарменаров. Судя по узору, обувь принадлежала солдатам с другой планеты. С какой именно? Просто так, по памяти, Миграт не мог ответить точно, хотя о частях Десанта Пятнадцати знал достаточно много. Напрягшись, он стал вспоминать – и в конце концов решил, что солдаты эти могли принадлежать к армиям Нельты, Вигула или Цизона.

Он думал об этом, вовсе не стоя на месте, но медленно идя туда, куда уводили следы. И уже на первых шагах обнаружил новые отпечатки – то были следы маленьких ножек в туфлях почти без каблука; этот низенький каблучок впечатался в мягкую землю – там, где она сохранилась свободной от мусора, – и это лишний раз доказывало, что именно Леза проходила тут. Шаги были ровными, не указывали на то, что она спешила – к чему-то или от чего-то. Куда же собралась она?

Следы привели к огороду. Здесь Миграт без труда разобрался в происшедшем. Ясно читалось: подкрались (отпечатки тупых носков вместо полного следа), схватили, топтались на месте, пошли к дому. В дом Миграт возвращаться не стал: все, что можно было там увидеть, он нашел и запомнил. Он дошел лишь до крыльца и, поискав немного, в ясном утреннем свете без труда определил, куда они двинулись отсюда. Дальше следить было не так удобно, порой отпечатки терялись, когда люди шагали по обломкам; но там, где он их снова обнаруживал, следы отпечатывались достаточно глубоко, женских же более не было; это могло означать, во-первых, то, что Лезу им пришлось нести на руках, и во-вторых – что место, куда они тащили ее, находилось неподалеку: далеко тащить не стали бы, не такое уж сокровище для них – женщина, от которой они уже получили то, что было нужно им самим. Поэтому он и сам пошел осторожнее, готовый к неожиданностям.

Их не приключилось: он первым услышал чужие голоса. И сразу определил: говорили по-вигульски, на приморском диалекте. Миграт мысленно возблагодарил Рыбу за то, что в детстве получил все-таки неплохое образование.

Привычка вести разведку и наблюдение помогла Миграту выбрать среди окружающих развалин удобное местечко совсем недалеко от руин, из которых и доносились голоса. Судя по ним, там, внутри, собралось немало народу: вероятно, тут было убежище бродячих солдат Вигула. Интересно, кто руководит ими? Гор Ас? Уган Темер? А может быть, и сам Ги Ор? Проследим, прежде чем предпринимать какие-то действия…

Бинокль пригодился ему, и место он выбрал такое, что солнце оказалось за спиной, так что не надо было опасаться бликов в линзах. Прежде всего Магистр установил, что солдаты здесь не просто собрались вместе, но несли службу: в том месте, где они входили в развалины, стоял часовой, через несколько минут его сменили, при этом разводящим оказался капрал; значит, была дисциплина, а в таких условиях это предполагало наличие твердой руки.

Прошло более получаса, и он увидел наконец не только эту самую руку, но и человека, которому она принадлежала. И даже слегка присвистнул от неожиданности.

То был не Гор Ас, не Уган Темер и вообще никто из десантировавшихся на Ассарт генералов. Пришедший из города, перед которым сразу же вытянулись все, находившиеся снаружи, оказался человеком, которого Миграт мысленно успел уже похоронить. Охранитель. Живой и, похоже, здоровый, а кроме того – по-прежнему признанный руководитель уцелевших тут сил!

Это совершенно меняло – или могло изменить – те планы, которые Миграт успел уже обдумать и для реализации которых собирал информацию и готовил своих людей. Охранитель в роли нового претендента на Власть на Ассарте – это было по меньшей мере странно. Если только…

Нет, сразу утверждать нельзя было ничего. И Миграт, в первое мгновение едва не кинувшийся к хорошо известному человеку с радостным возгласом, вовремя удержался и остался там, где лежал.

Да, с Охранителем пока не все ясно. И лучше сначала…

Его мысли прервались: кто-то сзади невежливо ткнул его носком тяжелого башмака.

2

Историк не добрался ни до первого, ни до второго пристанища, на какие рассчитывал, выскользнув из горевшего корабля на поверхность Ассарта.

Хен Гот, разумеется, вовсе не для того бежал от Миграта на Инаре, чтобы в конце концов оказаться в Сомонте не в безопасности, но в подвале, где полным-полно было дурно пахнущих и весьма грубо разговаривавших солдат, которыми повелевал очень странный человек; но в человеке этом чувствовалась сила, а силе Хен Гот привык подчиняться, хотя именно по этой причине всегда старался от всякой силы укрыться. Исключением явился разве что тот небольшой срок, когда он сам стал немалой величиной, когда показалось возможным выполнить то, о чем он раньше думал разве что как о сказке. Лишь потом, на чужой планете, он понял, что в сказке главное – вовремя поставить точку, потому что за концом любой побасенки события продолжаются вовсе не так, как хотелось бы: намного хуже. Сказка – всего лишь короткий мостик между двумя былями, но жить на мосту неудобно. Его сказка в конце концов повернула в другую сторону. И надо было собраться с духом и закончить ее.

Дело было так: на четвертый день после его возвращения на Ассарт, на рассвете, уже в столице, близ Спортивной площади, в двух шагах от старого жилья, его схватили солдаты. Их было трое – в чужой