Песня штормов. Побег - Роман Г. Артемьев Страница 36

— А сколько всего студентов в университете?

Ответить на этот вопрос Антуан затруднился, поэтому заинтересовавшаяся Анна обратилась к декану. Тот уже принял пару стаканчиков мальвазии, повеселел, и был не против поболтать.

— Количество учащихся? О, сложный вопрос! Причем ответ на него зависит от того, как считать. Вы ведь осведомлены, что на артистическом факультете учатся не только одарённые, но и люди без дара? Так вот, это не совсем верно. Правильнее сказать, что их дар слишком слаб, чтобы поступить куда-то ещё. Если учитывать их, то на артистическом факультете учится четыреста человек — примерно по сто на первых трёх курсах, и по пятьдесят на четвертом-пятом. Половина студентов… или их родителей, оплачивающих учебу, не видит смысла продолжать обучение после получения диплома бакалавра. В других Домах ситуация схожая, у нас, к примеру, на третьем курсе учится шестьдесят три человека, а на четвертом — всего двадцать восемь.

— Получается, в нашем Доме всего двести тридцать-двести сорок учеников?

— И это неплохой результат! Я помню года, когда на факультете состояло всего полторы сотни человек, причем многие из них вживую не появлялись. Точнее, появлялись наездами, вот как вы собираетесь.

— Мне жаль, поверьте.

— Промысел Создателя ведет детей Его по жизни, не сообразуясь с их желаниями. Увы, остаётся лишь смириться с тем, чего мы не в силах изменить.

— Вы правы. А скажите, на остальных факультетах, у целителей и иллюзионистов, численность такая же?

— Скорее да, чем нет. Сейчас у медиков и на тонких воздействиях учащихся несколько больше, лет пять назад мы их превосходили. У теософов, хоть они и учатся на два года дольше, студентов всегда столько же или даже чуть меньше. Программа насыщенная.

Исходя из примитивных подсчетов, с округлением в большую сторону, в Букеле насчитывалось примерно полторы тысячи студентов. Учитывая малое в целом количество одарённых, очень приличное число выходило. А ведь в университет поступали со всей северной Европы, желающие получить образование приезжали издалека.

За другим углом длинного пиршественного стола стая хищниц безжалостно терзала доверчиво подставившуюся под удар жертву. В смысле, слегка опьяневшие, и оттого осмелевшие девушки приставали к Вальдзайте, надеясь с его помощью подтвердить или опровергнуть сплетни о взаимоотношениях преподавателей. Их интерес фокусировался на романтическом аспекте. Кто за кем ухаживает, насколько успешно, интрижка или планируется свадьба? Профессор успешно отбивался, насмешливо щурился и бросал провокационные фразы, заводившие девчонок, заставлявшие их спорить между собой. Причем в пылу спора всплывали любопытные вещи — всё-таки все собравшие были дворянками, принадлежавшими к не последним родам, они многое слышали о скелетах в чужих шкафах.

— Госпожа Винде никогда не возьмет Петера в продвинутую группу! — убеждала Эрна Франсуазу. — Хоть он извернётся, хоть начнёт всё время на зубрёжку тратить — не возьмёт!

— Почему?

— Потому что с его матерью они на ножах с детских времен. На первом балу у соседей поссорились, и с тех пор враждуют. Причем после того, как мама отбила у Винде жениха и стала баронессой де Пол, совсем озверели, они друг дружку при всрече проклинают. То есть при встрече, да.

— Серьёзно?

Франсуаза пыталась состроить внимательное лицо, но глаза безнадежно косили.

— Серьёзней некуда, — заверила её подруга. — Год назад мамуля в профессора аналогом «бледной немочи» запульнула, а Винде на неё «чешется-перечешется» наложила. Упс! Вы этого не слышали!

Рядом раскрасневшаяся Берта приставала к Гастону де Доламбрё, требуя признаться, зачем он всё-таки поступил в Дом земных искусств.

— Да никакого секрета нет, — отбивался парень. — Я третий сын, с наследством пролетаю. Отец сказал, дескать, не хочешь идти в церковь, становись магом, учебу оплачу. У нас две шахты во владениях, есть, где опыт получать.

— А мы думали, ты к нам из-за Жанетты поступил!

— Ну… И это тоже!

Словом, студенты не напились, за словами следили и откровенной ерунды не пороли. Просто расслабились, отчего вели себя несколько вольнее обычного.

С Изольдой Анна договорилась о тренировочном поединке. Блондинка, как выяснилось, любила историю, прочла все имевшиеся в их замке хроники, в которых дважды фигурировали Стормсонги. Дело давнее, да и те бои были честными, проходили в составе армий под открытым небом, поэтому каких-то претензий рода не высказывали. Но испытать старого противника представительницам обеих сторон показалось забавным.

Посещение лекций оказалось делом не обязательным. Поскольку Анна принадлежала к дворянству, её наставник занимал высокую должность, а сама она продемонстрировала высокий уровень начальных знаний, ей дозволили пользоваться университетской библиотекой. Она получила право посещать читальные залы, относящиеся к её факультету, без ограничений, и часть залов, относящихся к другим Домам. Не зря, получается, над каретой страдала, пусть её работу и раскритиковали.

В качестве ориентира ей выдали темник, список тем, обязательных к освоению. Теорию по нему она искала самостоятельно, практические занятия посещала всегда. Всё-таки лучше один раз увидеть, чем пять раз прочитать; к тому же, профессора на занятиях рассказывали и показывали нюансы, о которых в книгах не пишут. Дополнительно Анна подбирала полезные лично ей заклинания девятого ранга и уже принялась разучивать первое. «Воздушное око», дающее возможность просматривать пространство выше уровня земли, теоретически без ограничения дальности. На практике расстояние зависело от силы и опыта чародея.

Вообще-то, все книги и сведения, относящиеся к ступени рыцаря, хранились в отдельном зале, куда имели доступ только преподаватели, либо студенты, получившие отдельный пропуск. Однако Анне хватило упоминания фамилии — оказалось, декан уже предупредил библиотекарей о скором появлении подопечной.

Можно сказать, времени в сутках снова перестало хватать. Магичка даже преодолела ненависть к ранним побудкам и принялась, как все, приходить в университет к пяти часам, чтобы захватить побольше светлого времени. Пока темно, посещала лекции, либо, куда чаще, занималась практикой, потом шла в библиотеку и читала несколько часов подряд, делая выписки. Потом обед, снова библиотека, снова практика в том или ином порядке. Пожалуй, не читала она только в темноте, потому что не могла. Существовал навык «кошачий глаз», оно же ночное зрение, но для его освоения требовалась хорошее владение биомантией. На себе Анна проводить опыты не собиралась.

Справедливости ради — одной учебой жизнь не ограничивалась. Были и новые знакомства, и посиделки с компаниями, и разбирательства