Волны и джунгли - Джин Родман Вулф Страница 35

Развернув письмо, он потер двумя пальцами уголок листа.

– Добрая бумага. Где ты… добывать такую?

Мозг вновь указал на меня.

– Я ее сделал, – пояснил я. – Таково мое ремесло.

– Ты есть… бумагоделатель? Так есть?

Я кивнул.

– Не моряк, – нахмурившись, подытожил Вейзер. – Моряка он не посылает. Почему?

– Ну мореход он тоже неплохой, знающий, – вмешался Мозг. – Почему он, а не кто-то другой? Да потому, что нам нужно не просто добраться до Пахароку. Сам по себе Пахароку нам ни к чему. Главное – уговорить Шелка вернуться с нашим посланцем сюда, а этого, кроме Бивня, не добьется никто… он, можно сказать, в своем роде единственный.

Вейзер озадаченно крякнул, не сводя глаз с письма.

– Вообще-то у нас есть еще две особы, способные повлиять на патеру Шелка не хуже, а то и лучше меня, – признался я. – О них тебе рассказать?

– Если сам хочешь, я послушаю.

– Обе они – женщины. Майтера Мрамор, пожалуй, справилась бы, но она стара, слепа и уверена, будто заботится о внучке, на деле заботящейся о ней самой. Как по-твоему, может, мне отказаться? Пускай посылают ее?

Вейзер издал непристойный звук.

– Даже до Беледа не доберется, так есть.

– То-то и оно. Вторая – Крапива, моя жена. С парусами управляется великолепно, для женщины довольно сильна, а здравого смысла у нее больше, чем у любых двух известных мне мужиков. Не вызовись я плыть в Пахароку, наши бы к ней с тем же самым обратились, и она, я уверен, согласилась бы.

– А ты б дома остался, кашу варить! – хмыкнув, проворчал Вейзер. – Нет, плыть ты должен, ты, это так есть. Я вижу.

– Мне самому хочется полететь, – признался я. – Увидеть Шелка, поговорить с ним… хочется больше всего в круговороте. Знаю, Крапиве хотелось бы этого тоже, и если я сумею привезти его сюда, она непременно и свидится, и побеседует с ним. Ну а майтера Мрамор, по-твоему, не доберется даже до Беледа… Белед – это поселение, основанное тривигантцами, верно?

– В точности так, – подтвердил Мозг.

– А обустроились они где-то там, на севере от нас?

Вейзер с отсутствующим видом кивнул.

– Вот я читаю этого Он-Держать-Огонь… Он шлюпку назад, в Круговорот отправляет. Как это есть? Как он сможет? Другие это не могут, так есть.

– Понятия не имею, – ответил я. – Вот доберусь до Пахароку – возможно, выясню.

– Бивень в механике толк знает, – заверил Вейзера Мозг. – Мельницу для выделывания бумаги соорудил сам.

– В ящике ее делаешь? – полюбопытствовал Вейзер, показав размеры на пальцах.

– Нет. Сплошной полосой идет, пока сырая масса не кончится.

– Хорошо! А шлюпка у вас здесь есть? Шлюпки у всех есть.

– Есть, и даже не одна, – подтвердил Мозг, – но все они – так, скорлупа без начинки. Та, которой прилетели мы с Бивнем… – Скривившись, он безнадежно махнул рукой. – Первые два-три года все оттуда тащили, кто что захочет. Проволоку, металл, что угодно. Сам грешен… приложил руку.

– Дорп тоже.

– Все надеялся, что у нас еще одна сядет. Вплоть до прибытия четвертой. К ее прилету у меня имелись и план, и люди для его исполнения. Подойти, прежде чем новые поселенцы сойдут с борта, за рога их и в стойло. Всех выходящих обыскать, заставить вернуть на место прихваченные с собой карточки, проводку и прочие части… Так мы и сделали, а шлюпка – раз! Улетела.

Вейзер расхохотался.

– Им… то есть Пасу же неохота, чтоб кто-нибудь вернулся назад. Об этом ты, думаю, знаешь сам. Поэтому шлюпка, ежели ее не привести в негодность, пока не разгрузится, летит обратно в Круговорот, чтобы еще людей сюда привезти.

– В Муре… У них там хорошая, исправная есть, – задумчиво заметил Вейзер. – Так я слыхал. Только они к ней даже близко никого не подпускают.

– Я сам к нашей никого близко не подпустил бы, если б у меня все получилось, как было задумано, – признался Мозг.

– Дорп тоже. Наши судьи… так есть. Но у них шлюпки нет, – вздохнул Вейзер, возвращая мне сложенное письмо. – В Пахароку пойдешь, смотри в оба, малый. Легенду ты знаешь уже? Про птицу пахароку?

Я улыбнулся: малым меня не называли давненько.

– Постараюсь и легенду, если ты ее знаешь, послушаю с удовольствием.

Вейзер звучно откашлялся и налил себе еще бокал вина.

– Творец – он сделал все. Прямо как человек лодку строит. Всю живность, траву, деревья. Паса со старухой-женой… все. Так есть. Про Творца ты знаешь?

Я, кивнув, сообщил, что у нас его зовут Иносущим.

– Хорошее для него имя, так есть. Все мы его в сторонке держим, в сердца не пускаем. Когда все он сделал, красить настала пора. Вначале воду. Это есть просто. Потом земля, все эти камни. Это есть чуть труднее. Потом небо и деревья. Трава, так есть, трудней, чем ты думаешь: тут нужна кисть тонкая, и красить, чтоб цвет менялся, когда ветер дует, и для разных трав цвета разные. Потом собаки, зелюки, всякая живность. Самое трудное есть цветы и птицы. Он это знал. Потому их напоследок оставил.

Я кивнул головой. Мозг уже не впервые зевнул во весь рот.

– Пока красил он все остальное, пахароку друга успел завести, большого филина с севера. Ну филина Творец выкрасил первым, так есть, потому что с ним дело есть быстрое. Белые перья, глаза, лапы – все белое, так. Но с филином забавы никакой, и следующим позвал к себе Творец змееяда. Пахароку глядит на филина, видит: тот весь белый есть. «А не больно это?» – филина спрашивает. Тот большой филин, он никогда не смеется, а ради игры говорит: да. Еще как, говорит, больно, но кончается дело в два счета. Вот пахароку он сам пошел поглядеть. Видит: Творец змееяда красит в две дюжины цветов. Хвост красным, крылья бурым, синим и белым спереди, желтым вокруг клюва – все краски в дело пустил. Пахароку – бежать, прятаться. Закончил Творец, а пахароку никто не может найти. Не раскрашенный он, вот его никто и не видит, так есть.

Мозг хмыкнул.

– Зовет тогда Творец филина со змееядом, искать пахароку обоим велит. Филин пускай по ночам ищет, а змееяд – когда рассветет. Но ни тому ни другому пахароку не видно, а значит, и не найти его вовек. Филин летает по ночам и все время «ку-ку» говорит. Змееяд не говорит ничего, пока не окажется там, где пахароку быть может. Выходит, Пахароку есть?..

– Занятная сказочка, – заметил я, – но если я тебя правильно понял, ты клонишь к тому, что поиски