Родословная. Том 7 - Андрей Сергеевич Ткачев Страница 34

различных скелетов, которые курсировали по улицам, будто до сих пор несут службу в патруле, назначенном им перед смертью. Время от времени попадались рыцари — куда более опасные противники. Ну и, конечно, чем дальше я пробирался к внешней части города, тем чаще мне встречались гончие разных размеров. В их случае размер напрямую отражал боевую мощь.

Надо сказать, что не так уж часто на моём пути встречались настолько крупные гончие, как та, с которой я сражался при первой встрече. Поэтому со временем и они перестали представлять для меня серьёзную угрозу.

И вот, оказавшись в новом районе, который ещё никто из нас не посещал, я столкнулся с неожиданным: здесь не было ровным счётом никого. За всё время пребывания в Разломе я привык к постоянному преследованию — к тому, что за каждым поворотом будет монстр, за углом рыцарь или целая стая. Поэтому полное отсутствие противников вызывало не облегчение, а недоумение.

Одно дело, когда есть постоянная угроза от уже знакомого врага. Совсем другое — когда эта угроза внезапно исчезает, будто бы нарушая шаблон поведения всего Разлома. И это, стоит признать, ломало всю привычную картину происходящего.

Разумеется, такая необычность не могла не привлечь моего внимания, и я отправился на поиски того, кто стал причиной этого затишья. Не может быть, чтобы целая область Разлома осталась вовсе без монстров — значит, с ними что-то произошло. С учётом того, что я уже видел сражения между местными существами, было очевидно: здесь действовал кто-то чужой. Кто-то, кого местные твари воспринимают как врага — а значит, есть шанс найти нечто по-настоящему интересное.

И я вскоре нашёл.

Следы битвы не оставляли сомнений: десятки разорванных гончих, рыцари, разорванные будто руками на неравные части, и целая куча искрошенных костей, некогда принадлежавших скелетам. Всё указывало на одностороннюю бойню — быструю, беспощадную.

И вот я увидел его. На возвышении из тел мёртвых гончих, словно на троне, сидел очередной рыцарь, вот только облик его был совершенно новым для меня.

Глава 14

Стоит начать с того, что, в отличие от всех рыцарей, которых я встречал до этого, этот был одет в чёрно-золотую броню. Без потускневших граней, без изъянов — доспех, словно только что выкованный, но из чего-то, что мне было не известно.

За его спиной развевался плащ, сотканный, казалось, из клубящихся теней. Он никогда не был неподвижен: постоянно шевелился, извивался, а его края истлевали в воздухе, чтобы спустя миг вновь собраться в единую, чёткую ткань. Это выглядело… неестественно. Будто плащ жил своей собственной жизнью.

Шлем рыцаря не скрывал полностью головы. Вместо забрала — гладкая маска, без глаз, без рта, без намёка на выражение. Но стоило мне выйти на возвышенность, как я ощутил — он смотрит. Не с интересом, не с враждебностью. С оценкой. Тихой, хладной, как будто одним взглядом решал достойный ли я его противник.

Он не встал. Даже не пошевелился. Но всё в его позе, в его присутствии намекало: стоит мне пересечь невидимую черту — и он сорвётся с места. Без предупреждений. Без слов. Просто покажет, как именно уничтожил всех тех, кто лежал окончательно мёртвым вокруг него.

Только спустя мгновение я заметил на наруче его доспехов тонкий рисунок зелёной лозы. Вот тебе и подтверждение — он не из местных. Представитель совершенно другой фракции.

В теории, он мог бы быть союзником. Но это Разлом. И в Разломе все монстры нападают на людей. Всегда. Это нельзя изменить.

Я знал, что избежать боя не удастся. И, если быть честным… я и не хотел. Сколько раз в последнее время у меня был шанс сразиться с противником, по-настоящему достойным? Этот рыцарь таким и был. Даже если в нём не текла кровь — что немного разочаровывало.

Я сотворил в руке лук и тут же выпустил серию стрел, одну за другой. Если он не собирается вставать — значит, я заставлю его это сделать.

Но, как оказалось, он и не собирался быть легкой мишенью.

Каждая стрела, едва подлетев, была отбита с идеальной точностью. Его меч — тонкий, изящный, почти воздушный клинок, больше похожий на рапиру, появился в его руке без единого лишнего движения. Он даже не поднялся с «трона» из мёртвых. Просто отбивал стрелы… будто бы лениво, машинально.

А вот это уже… гораздо интереснее.

Это уже определённо попахивало вызовом.

Я развоплотил лук и вызвал в ладони привычный меч — тот самый, с которым провёл столько боёв, что он давно стал продолжением моей руки. Это оружие знало меня, а я — его. Именно с ним я собирался сразить эту тварь, кем бы она ни была.

Пусть внешне он напоминал человека — обманчивый образ. Это был монстр Разлома. Существо, которое давным-давно перестало быть человеком. Он был пленником времени, мёртвым воином, застрявшим в миге своей гибели, продолжавшим вести бой, который, возможно, закончился уже столетия назад.

Как-никак, этот Разлом был осколком иного мира — и кто знает, сколько прошло с тех пор, как этот город пал. Его улицы наводнены безумной нежитью, воюющей день за днём в бесконечной карусели хаоса и забвения.

Я сорвался с места, как только меч полностью проявился в моей руке, и рванул вперёд — прямо на него. Чёрно-золотая фигура с безликой маской не шелохнулась. Лишь когда я нанёс первый удар, он поднял свой изящный клинок — и отразил атаку в одно движение. Лениво. Почти небрежно.

Но я видел: он сдвинулся.

Не смог сохранить надменную позу. Встал. Вынужден был покинуть своё костяное возвышение, свой символ власти на этом поле боя. Значит, я всё-таки смог заставить его двигаться. Заставить отвечать.

Я ускорился и исчез из его поля зрения, чтобы оказаться сбоку, нанося два резких удара крест-накрест. Простая, но эффективная комбинация, по сути, проверка.

На этот раз рыцарь не стал блокировать. Он отступил вбок, грациозно, почти скользя по земле, словно танцор в мрачном балете. Он всё ещё не говорил ни слова, но я уже знал: он признал меня. Не как равного — ещё нет. Но как противника, с которым придётся, действительно, сражаться.

Мы вновь оказались на расстоянии. Я стоял у подножия его «трона» из мёртвых, а он — напротив, держа рапиру опущенной к земле.

И теперь… теперь он смотрел на меня как на достойного соперника.

Далее сражение пошло уже более интенсивно — всё из-за того, что мы успели обменяться первыми ударами и оба поняли: