Маска дракона - Анастасия Астра Страница 3

– Если бы я желал тебе зла, то оставил бы раненой у болота, – отметил Яку, когда девушка с удивлением обнаружила, что её плечо забинтовали. Она словно не верила, что от незнакомца можно ожидать чего-то хорошего. – Это самое малое, что я мог для тебя сделать. В благодарность за то, что ты каждую ночь спасаешь наши жизни, – смущённо дополнил он.

Девушка рассеянно кивнула, не сразу сообразив, что он имеет в виду. Она не знала, как её восхваляют жители деревни, поскольку никогда не подпускала к себе людей. Девушка решилась заговорить с Яку лишь тогда, когда он принёс ей чашу с водой, подтверждая свои благие намерения, и назвал ей своё имя.

– Саори, – сиплым голосом проговорила она. Сделала несколько глотков и с робкой теплотой сказала: – Спасибо.

Её серо-алые глаза изучали его. Но теперь Яку не отвёл взгляд, а улыбнулся в ответ. Саори неловко отвернулась и сделала ещё глоток воды. Насколько смелой и решительной она была в сражениях с онрё, настолько же терялась в простом общении с человеком.

Саори болезненно поморщилась от боли и поставила на стол пустую чашу.

– Плечо поболит ещё пару дней, а дальше станет легче, – заверил её Яку. – Побудь у меня, пока не окрепнешь. Столько, сколько потребуется.

– Нет! Я пробуду только до утра – не больше! – резко прервала его Саори. – Мне нельзя надолго оставаться в вашем мире!

– В нашем мире? – удивился Яку, подсев к ней на футон. – Значит, есть мир, который отличается от нашего? Где живут такие, как ты?

В Яку разгорелось любопытство, но он старался не давить на Саори:

– Это связано с болотом, откуда приходят онрё? Я подозревал, что с ним не всё так просто!

Саори хмуро глянула на него, пресекая расспросы. Он принёс ей ещё одну чашу с водой. Саори торопливо выпила её и, поразмыслив, заговорила:

– У болота истончена грань между двумя мирами. Миром людей и миром Икайно[8], где живут ёкаи[9]. Это разные магические существа, призраки, чудовища… Много кто. Я тоже из числа ёкаев, – с трепетом призналась она, но в детали не вдавалась: тревожилась, что Яку и так испугался её слов.

Она заметно расслабилась, когда Яку не пришёл в ужас от того, что она является ёкаем. Наоборот, он захотел больше узнать о её мире.

– Не переживай, я не наврежу тебе из-за того, что ты ёкай. Ведь ты защищаешь нас! За это мы очень тебе благодарны, – успокоил её Яку. – Тебе не стоило прятаться от нас. Мы бы не возненавидели тебя, даже если бы узнали, что ты другая.

– Это ты так считаешь. Боюсь, что не все жители деревни такие понимающие, – проговорила Саори, и красный отблеск её глаз потускнел из-за нахлынувшей грусти. Яку не знал, какие события породили у Саори это чувство, но ему было больно видеть её печаль.

Саори продолжила:

– Для вас, людей, мы все без разбору монстры. Вы сразу готовы достать меч или пустить в нас стрелу. А мне не хочется рисковать.

Яку поджал губы, осознавая, что действительно не может знать, что на уме у каждого жителя деревни.

– Почему онрё нападают на нас? – спросил Яку, меняя повязку на её плече. Он аккуратно накладывал чистые лоскуты ткани взамен пропитанных кровью. Несмотря на боль, Саори сидела терпеливо и почти неподвижно.

– Онрё – это призрачные мертвецы, которым не даёт покоя ненависть к живым. Поэтому они рвутся преодолеть грань миров, чтобы отыскать обидчика. А моя задача – не дать им навредить людям. Однако онрё так часто нападали на вашу деревню, что истончили барьер. Этой ночью их пробралось больше обычного. Они объединились и застали меня врасплох, – тихо дополнила Саори, поведя раненым плечом, когда Яку закончил перевязку.

У Яку возникло с десяток вопросов, но он тактично промолчал. Позволил Саори самой решить, насколько быть откровенной с ним. Потому что заметил, как тяжело ей далось признание в своей уязвимости перед онрё. Поджав колени, она погрузилась в размышления о неудачной битве. Из высокого хвоста выбились несколько чёрных прядей и нежно обрамили её печальное лицо.

– Я не такой храбрый воин, как ты. Но думаю, нас определяет не количество поражений, а значимость наших побед, – утешил её Яку. Он не удержался и всё же задал вопросы, которые больше всего волновали его: – К какому виду ёкаев ты принадлежишь? И что за необычная маска дракона у тебя?

– Маска! – тут же сменила тему Саори, проигнорировав первый вопрос. Она вскочила и осмотрелась по сторонам. На столе сиротливо лежал расколотый на две половины безмерно важный для неё предмет. Саори взяла обе части дрожащими пальцами. Она с нескрываемой тревогой изучала разрастающиеся на маске чёрные пятна.

– Она для тебя многое значит? – забеспокоился Яку.

Саори сдавленно всхлипнула и убрала с лица мешающие пряди.

– Очень, – почти шёпотом произнесла она и прижала к груди маску так бережно, будто та была для неё самой дорогой вещью. – В Икайно живёт могущественный тёмный колдун Раноку. Он берёт новых избранников к себе на вечную службу. Однажды его выбор пал на меня. Но благодаря маске мне удавалось несколько лет скрываться. А сейчас я почти лишилась её защиты, – совсем тихо добавила Саори.

Теперь Яку иначе взглянул на темнеющие части маски – с таким же смятением, что и Саори.

«Раз в маске скрывалось её спасение от колдуна, то сейчас она в ещё большей опасности, чем при битве с онрё!»

– Как маска спасала тебя от вечной службы у Раноку? – Яку надеялся, что если поймёт, в чём ценность маски, то сможет хоть как-то помочь Саори. По крайней мере, сделает всё, что в его силах! Ему было невыносимо видеть храброго воина в таком подавленном состоянии.

– Все эти годы маска делала меня невидимой для колдуна. Но теперь, когда она раскололась, защита пропадает. Раноку наверняка почувствовал это и уже отправился на мои поиски. Нельзя медлить! Я возвращаюсь в Икайно прямо сейчас! Тем более меня там ждут… – засуетилась Саори, привязывая маску к оби. – Мне нужно найти мастера Сейджи. Он создал эту маску специально для меня. Больше такой ни у кого нет. А значит, только он сможет её починить.

Саори решительно направилась к выходу. Яку перехватил её руку, не давая открыть дверь.

– Позволь мне хотя бы проводить тебя в твой мир!

– Я ценю твою помощь, но нет. Оставайся здесь, – произнесла девушка, и Яку заметил её смущение. Он