Сестра грифонам - Джен Уильямс Страница 3

– Да благословят вас звезды. – Левен ухмыльнулась, взяла кружку и кивнула хозяину. – Еще по одной, будь любезен!

Она направилась обратно к столу у входа, а толпа следила за каждым ее шагом. Место у входа выбрал Форо; там были окна, и открытые деревянные ставни позволяли наслаждаться захватывающим видом. «Губа», как и следовало из названия таверны, стояла на самом краю огромного кратера, на склонах которого раскинулся город Стратум, так что гости могли любоваться живописным пейзажем, залитым золотым светом солнца.

Но Левен только мельком взглянула в окно, пока ставила на исцарапанный стол кружки с пивом. Глубоко внизу сверкало озеро, синее, как само небо, и по нему скользили лодки с белыми парусами, крошечными, словно полумесяцы ногтей.

– А ведь нам говорили правду, Форо, – сказала она, садясь. – Нам никогда больше не придется искать по карманам пару монет, если вдруг захочется выпить. Стоит только показать людям рудные линии, и они из кожи вон лезут, чтобы тебя угостить. Думаю, они расщедрились бы и на ужин, если бы мы захотели.

Форо не выставлял свои линии на всеобщее обозрение. Наоборот, несмотря на дневную жару, он надел толстый плащ с капюшоном, а мускулистые руки прикрыл длинными рукавами. Даже синие круги титановой руды на кистях скрывали перчатки без пальцев. Форо мрачно взглянул на кружку с элем и отвел взгляд.

– Угу.

– Война закончилась, и мы роскошествуем почем зря. – Левен хлебнула эля. – Чтоб вас всех, отличная штука. Помнишь, какое пойло мы дули во время кампании? Но все, хватит с нас тех помоев, которые неосвященные зовут «вином», и того свиного пойла, которое Найнс цедил через портянку, помнишь? Сколько раз у меня самой едва не отнимались ноги, когда, бывало, хлебаешь его всю ночь!

Форо расправил плечи и, взяв свою кружку, повертел ее в руках. Левен спиной чувствовала устремленные на них взгляды гостей и особенно той женщины, которая предложила ей выпивку за свой счет. Прошло почти три месяца с тех пор, как она в составе отряда герольдов вернулась в столицу империи, но к новой жизни пока еще не привыкла.

– Ты давно видела Найнса? – спросил вдруг Форо.

Левен покачала головой:

– Он говорил, что хочет жениться, купить землю и остепениться. Последнее, что я слышала о нем, это что он бодро ищет себе жену по здешним тавернам. А ты? Видел его?

Форо не ответил. Он глотнул эля, и капюшон его плаща слегка откинулся, открыв обветренное, исполосованное линиями лицо. К удивлению Левен, ее старый приятель выглядел неважно: щеки у него ввалились, под глазами залегли темные круги, похожие на синяки. Он поставил кружку на стол, и она заметила, что у него подрагивают пальцы.

– Ты помнишь, что нам обещали, Левен? Славу, золото, наши имена, написанные на звездах. За каждый неосвященный народ, приведенный нами в теплое лоно империи, наши имена будут жить в веках. Помнишь такое?

– Еще бы.

Сказанные вслух, обещания прозвучали слегка нелепо, но именно это герольды постоянно слышали до и во время кампании.

– Вот именно. Наши имена будут жить в веках. Какие имена? Я даже не знаю, как меня зовут по-настоящему. И ты тоже не знаешь.

– Форо…

– Об этом я и говорю: у нас есть номера, их я помню. Но как тебя зовут на самом деле, Левен?

– Это что, шутка?

Он подался вперед и впервые посмотрел на нее в упор. Взгляд у него оказался затравленный.

– Шутка. Может, в этом-то все и дело.

– Ладно. – Левен понизила голос, не желая, чтобы посетители таверны стали свидетелями их ссоры. – Что случилось? Я неделями не получала от тебя вестей, потом ты пригласил меня выпить, а теперь начинаешь. Что стряслось? Что-то серьезное?

Он отвернулся, положил ладони на стол. «Не хочет, чтобы я заметила, как у него дрожат пальцы», – поняла Левен.

– Я вижу… сны. Правда, среди бела дня. Я вижу места, в которых никогда не бывал. Людей, которых никогда не встречал.

– Просто ты привыкаешь к новой жизни, Форо, вот и все. Все-таки… восемь лет войны за плечами. Это тебе не олень чихнул. – Она напряженно хохотнула. – Неудивительно, что тебе снятся плохие сны.

Форо долго молчал. В таверне было шумно – посетители громко разговаривали, смеялись, некоторые даже пели, а в распахнутые окна вливался, давя на уши, неумолчный приглушенный гул Стратума.

– Это не сны, Левен. Мне кажется, это воспоминания. Обрывки моей жизни до того, как ее отняли у меня рудные линии. Меня каждый раз словно бросает куда-то. Случаются и провалы в памяти, а когда я возвращаюсь в реальность, то не знаю, кто я и где.

Форо снова посмотрел на нее в упор, и Левен даже отшатнулась, напуганная его остекленевшим взглядом и страхом в глазах.

– Мы много чего повидали во время кампании, – продолжал он, – но мне еще никогда не было так страшно, как сейчас. Я больше не знаю, кто я. Мой мир рухнул.

– У тебя что, жар? Наверное, подцепил у неосвященных какую-нибудь заразу. Одни звезды знают, что там у них водится. К целителям ходил?

Но Форо покачал головой:

– Помнишь наш последний бой в Ламабете, там, где Зеленая река вытекает из гор? Что мы там делали?

– Хватит, не надо об этом, – перебила его Левен.

Она одним глотком осушила свою кружку и оглянулась на стойку. Ей захотелось оказаться где-нибудь в другом месте.

– Хватит. Давай пить, пока ноги держат, а когда перестанут, скатимся вниз по склону в таверну поживее этой. Вот чем мы должны заниматься сейчас, а не перебирать былые подвиги, как древние старики на завалинке.

– Подвиги, говоришь? – Форо покачал головой. – Значит, ты забыла Зеленую реку.

– Ничего я не забыла!

Просто не хотела вспоминать. Разбитая армия неосвященного Ламабета отступала, спасаясь бегством с места своего последнего столкновения с силами империи, уходила на север, где, похоже, надеялась обрести укрытие. Среди отступающих было много раненых, в том числе тяжелых, – их несли на себе товарищи; но и боеспособных солдат и офицеров осталось немало – во всяком случае, так сказала им Босс, – так что за ними стоило проследить. День выдался холодный, шел дождь, и река стремительно несла свои воды, чей сильный минеральный запах витал буквально повсюду, так что у Левен порой перехватывало дыхание. Герольды терпеливо, даже с ленцой, посматривали на копошащегося внизу разбитого врага со своего наблюдательного пункта на скалах, нависших над рекой. Левен вспомнила, что стальные шлемы врагов заблестели, как новенькие монеты, когда дождь смыл с них пыль