Странник. Хроники Альрата - Рина Когтева Страница 3

не были просто жилищем. Это центр великой империи, центр великого Альрата, олицетворение его власти и могущества. Каждый Царь, даже если он не меняет столицу, обязательно переделывает под себя дворец. Великий Царь Вейт Ритал не стал исключением. Взойдя на трон Альрата два года назад, он полностью изменил интерьеры дворца. Если бы его отец, Великий Царь Лаир Тарт, каким-то образом воскрес из мертвых и смог попасть в свои собственные покои, он бы очень удивился тому, что предстало его глазам. Потому что даже для Лаира Тарта это было слишком. Я хорошо помню эти комнаты при старом Царе, хотя побывать здесь мне удалось всего лишь один раз. Это было, несомненно, впечатляющее зрелище. Полы в приемных украшали прекрасные мозаики, прославляющие военные подвиги Царя Лаира, а внутренние покои были чуть ли не полностью сделаны из золота. Золото – главный символ Альрата, его богатство, залог его власти и авторитета во внутренних мирах. Золото было везде. Даже посуда была сделана из золота. Сложно представить, что такой уровень можно превзойти. Но, знаете, Вейт Ритал смог это сделать. У него, безусловно, обнаружился талант превращать «слишком» в «чересчур». Помимо совершенно естественного заполнения нескольких стен собственными подвигами – состоявшими всего лишь в подавлении незначительного восстания в Агломерации Радор – он украсил внутренние покои своими золотыми статуями в полный рост, а славные дела Лаира Тарта, дабы оставить место для будущих Царских свершений и не смущать посетителей памятью отца, завесил картинами в огромных золотых рамах. Картины, прямо скажем, весьма низкого качества, в интерьер они совершенно не вписываются и выглядят как мазня какого-нибудь подмастерья, коей они, собственно, и являются. Но это еще не самая большая беда. Как только проходишь парадные залы и оказываешься во внутренних покоях, вот здесь и начинается истинный кошмар человека, имеющего хотя бы отдаленное представление о стиле. Зеркала. Много зеркал. И золото. А там, где не удается сделать что-то из золота, в ход идет мирраерский хрусталь. Каждый раз, когда я вхожу сюда, мне приходится останавливаться на несколько секунд, чтобы разобраться, где пол, а где стены. Это не комнаты – это внутренности шкатулки с драгоценностями.

Великий Царь и Великая Царица ждут меня во второй личной приемной. Они сидят на огромном красном диване, цвет которого провоцирует у меня зубную боль. Я почтительно кланяюсь.

– Мой Царь, моя Царица…

Миртес небрежно машет мне рукой, я разгибаюсь, ставлю мольберт, раскладываю свои принадлежности для рисования. Я придирчиво смотрю на сделанный во время прошлого сеанса набросок. Тогда я рисовал утром, а сейчас – день. Поди заставь этих людей позировать в одно и то же время… Раздражает, конечно, но Сентек на то и мастер своего дела, чтобы такие мелочи не могли встать у него на пути. Я снова кланяюсь, подхожу к окну и раздвигаю шторы. Лучше так, чем ломать глаза в полумраке. Остается еще одна проблема, которую уже решить не так просто.

– Великий Царь, – я склоняю голову, – мне дозволено просить?

Великий Царь Вейт Ритал поворачивается ко мне. Черт возьми, если бы я даже искал лучшего натурщика, то не нашел бы. У него масса недостатков, но внешний вид к ним никогда не относился. Выражаясь нашим плебейским языком, Великий Царь Вейт Ритал чертовски красив. У него правильные черты лица, большие серые глаза с пушистыми ресницами, прямой нос и изящный подбородок. Густые светлые волосы сегодня в беспорядке, что придает ему вид живого божества, слишком стремительно спустившегося с небес. Кого уж точно не придется приукрашивать после посмертного обожествления, так это Вейта Ритала.

– Да? – спрашивает он.

Голос у него тусклый и безжизненный.

– Если Великий Царь простит мне мою дерзость, то дозволено ли будет мне просить Великого Царя посмотреть на Великую Царицу, как это было задумано для портрета Великого Царя и Великой Царицы Альрата?

Вейт со вздохом поворачивает голову, и их взгляды с Миртес скрещиваются. Счастье, если эти двое просидят рядом спокойно хотя бы пятнадцать минут.

– Благодарю за милость, Великий Царь, – тихо говорю я и наклоняюсь к мольберту.

Я начинаю рисовать, но работа меня на этот раз не увлекает. Да и что может быть интересного в том, чтобы рисовать уже восьмой за год парадный портрет Царственной четы? Видят Боги, легче было бы сделать снимок. Впрочем, как можно доверить изображение Великого Царя неодушевленной технике? Вдруг она позволит себе какой-то изъян? Я прорисовываю фигуру Миртес. У меня она получается коренастой, но стройной, с длинной шеей и изящными маленькими руками. Эта шея принадлежит одной из танцовщиц, а руки достались Миртес от продавщицы фруктов. Миртес всегда смеется над тем, что я рисую не ее, а какой-то конструктор, но ей это нравится. Любая женщина хочет выглядеть лучше, чем она есть на самом деле.

Проходит двадцать минут, потом еще двадцать. Миртес сидит с закрытыми глазами, Вейт пытается зацепиться взглядом хоть за что-нибудь, а потом начинает ерзать.

– Успокойся, – шипит Миртес.

Я критически осматриваю рисунок. Еще бы, конечно, пару часов, но, кажется, сеанс близится к финалу.

Так оно и есть, потому что Великий Царь Вейт Ритал резко встает и заявляет:

– На сегодня достаточно!

Он вытягивает руку и указывает на дверь. Жест не для меня, а для Миртес, но я принимаю удар на себя.

– Благодарю, Великий Царь, прошу простить мою нерасторопность… – я начинаю собирать вещи.

Миртес не шевелится, она пилит Вейта таким взглядом, что тот вот-вот вспыхнет. У меня мало желания присутствовать при очередном скандале, а скандалить Миртес мастерица…

– Останься, Сентек, мы еще не закончили.

Ну вот, пожалуйста. Царь встает и идет к дверям.

– Стой! – приказывает ему Миртес.

Ах, дорогая моя, ну к чему все это? Я вполне могу рисовать только тебя, а нашего благородного Царя нарисую как-нибудь при случае. Да, вообще-то, могу и по памяти, благо я на него уже насмотрелся до тошноты.

Вейт Ритал останавливается и медленно оборачивается. Пусть меня покарают Боги, но в этот момент мне кажется, что перед нами истинный правитель Альрата. Эта посадка головы, надменное выражение лица… Однако, кое-чего Вейт все-таки лишен.

– Сядь обратно, – приказывает Миртес.

Губы Царя сжимаются, глаза горят, кажется, что сейчас весь его гнев обрушится на Миртес, которая смеет ему перечить, но… Вейт Ритал покорно садится на диван. Этот царственный лев под взором настоящей царственной львицы оказывается вовсе и не львом. Вейт смотрит на Миртес, но взгляд его становится пустым.

– Продолжай, Сентек, – мурлычет Царица Альрата.

Ну что с тобой поделать, Миртес? Я снова распаковываю свой скраб.