Империя рассвета - Джей Кристофф Страница 26

— Ждите здесь, — приказала Шарлотта. — Лейтенант Матьё, остальные — со мной.

Кузина зашагала к надвратной башне со своей ротой и повозкой оружия, оставив нас в тени тех скрипящих клеток. Аарон подобрался ближе, Аржен топнул в предостережении, вечно пугливый в его присутствии. Глаза Аарона были прикованы к огням на стенах, к людям, что собрались там, вглядываясь в нас сквозь горящие прицелы своих луков.

— Я всегда гадал, отчего Вечный Король так и не напал на это место.

— Ум Фабьена был вечно занят Августином, — ответил я. — Да и эти стены — не шутка.

— Я бы пошёл за тобой в любую драконью пасть, брат. — Аарон глянул на те клетки, на кости и пепел внутри. — Но что-то в этом городе ощущается… недобрым.

Я нахмурился при этих словах, вглядываясь в глаза Аарона, пока Батист бормотал.

— Мы ведь ещё можем уйти?

— Уйти? — фыркнул Лаклан. — Мы не для того тащили сюда задницы всю дорогу, чтобы…

— Подойдите!

Это звала Шарлотта, солдаты собрались легионом вокруг неё. За тоннелем надвратной башни, в котором они ждали, я видел освещённый огнём двор, известняковый замок, вздымающийся в ночь. Мы с братьями обменялись настороженными взглядами и спешились, бредя к львиной пасти. Приближаясь к надвратной башне, мы все сознавали глаза, что теперь следили за нами, горящие арбалеты, нацеленные на нас, и то, насколько кроваво это может обернуться. Но мы знали и другое: если не сумеем залечить раны Пьющей Пепел в Леоне, нас ждёт долгий путь до столицы, и одному Богу ведомо, будут ли стены Августина стоять к тому времени, как мы прибудем.

Мы пересекли подъёмный мост, копыта застучали по испачканному грязью дереву, и вошли в тоннель. Шарлотта ждала в дальнем конце, безмолвная, пока мы не прошли под аркой ворот.

— Запереть!

Со скрежетом металлических зубьев и песнью железа решётка с грохотом обрушилась позади нас, отрезав тоннель за спиной. В тот же миг впереди упала вторая решётка, перекрыв нам путь. Розочка вздыбилась в испуге от оглушительного грохота, Батист вскрикнул в тревоге, Аарон в мгновение ока метнулся туда, откуда мы вошли. Он мог бы вырваться, проскользнув через подъёмный мост со своей нечестивой быстротой, прежде чем решётка упадёт. Но это означало бы бросить возлюбленного, и, невзирая на тень, гнившую меж ними, я знал: Аарон никогда такого не допустит.

Вместо этого мы вчетвером оказались заперты в том тоннеле, как кролики, когда терьеры идут с лаем, — сплошные железные прутья спереди и сзади. Шарлотта стояла по другую сторону передней решётки, лучники целились нам в грудь, тёмный глаз прикован к моему.

— Это и есть цена твоей клятвы? — потребовал я. — Ты клялась, что нам не причинят вреда!

— Разве что по слову моего господина. Я иду теперь искать его. Молись кому угодно, кому поклоняются безбожники, чтобы мой барон счёл вас достойными милости больше, чем я. — Шарлотта глянула на своего заместителя, голос холоден, как железо меж нами. — Если они попытаются прорваться, лейтенант Матьё, убейте их всех. Начиная с нашего доброго Меча Державы.

Руки мои сомкнулись на прутьях, когда она зашагала прочь. Батист мягко положил ладонь мне на плечо, пока металл стонал. Я посмотрел на Аарона, гадая, сможет ли он проломить решётку прежде, чем полетит слишком много стрел. Не рискнёшь — не выиграешь, холоднокровка. Но ставка была плоха, и мы все это знали.

— Что ж. — Лаки потянулся за трубкой. — Кто-нибудь знает анекдоты?

— Твоя стрижка, — пробормотал Аарон, разглядывая арку наверху.

— Удачно.

— Куда там.

— Простите ma dame19.

Я глянул сквозь решётку, когда заговорил заместитель Шарлотты. Лейтенант Матьё был медведем-человеком, волосы с проседью, густая борода, тёмные глаза. Шрамы на костяшках и хищная поступь говорили о жизни, проведённой в битвах, но говорил он тихо, вдумчиво — добрая правая рука для капитана, что горяч, как моя кузина.

— Мадемуазель де Леон — верная дочь Божья, — сказал он. — Но она не питает любви к нежити, шевалье. — Он глянул на Аарона, нахмурившись. — Ни к тем, кто с ней якшается.

Я кивнул.

— Все знают: ночи нынче тёмные. Но её гнев кажется… личным.

Человек поскрёб бороду, глянув вслед кузине.

— Ты хотел знать, как ma dame получила своё имя.

— Я думал, мы отыщем в городе бордель и спросим ближайшего трубадура.

Человек фыркнул, кивнув на замок позади нас.

— Этот город — убежище, шевалье. Последний свет на западе. Но двенадцать лет назад Леон балансировал на лезвии ножа. Мы были заражены. Растлены. Высококровные вампиры годами жили здесь втайне, и, когда пал мертводень, они больше не страшились света. Три выводка — медиа Восс, Честейн, Дивок — выползли из своих гнёзд, предъявляя права на Логово Льва. У них не было армий, какие ты громил в юности; эти лорды крови вели теневую войну. Их рабы держали власть в нашем совете, члены собственного дома барона пали под чарами их крови. Моя жена Леона была горничной у матери Шарлотты, Эльсбет. — Лейтенант повесил голову и вздохнул. — Её убили вместе с госпожой и мужем, когда Честейны сделали ставку на трон барона.

— Соболезную, месье.

Матьё кивнул, горло перехватило.

— Merci, шевалье.

— А ваша дама? — спросил Аарон. — La Lionne Cendrée?

Губа лейтенанта скривилась, глаза блеснули ненавистью. Глядя на моего брата в упор, я знал, что он сейчас видит: ту же породу твари, что убила его возлюбленную.

— Ma dame была сражена горем, когда убили её родителей, — ответил он. — Она пошла в Le Dôme20, великий собор Леона, искать утешения в молитве. Но на той святой земле ей вместо того было даровано видение. То же, что некогда узрел её благословенный предок. То зрелище, что повелело ему построить этот город, этот маяк, что ещё горит в нашей тьме. — Человек указал на железный значок на своём хауберке. — Гавриил, Ангел Огня, меч его источает пламя, а крылья объяты огнём. И при том зрелище ma dame исполнилась света Господня.

Вокруг него лучники Шарлотты осенили себя