Хроники Дердейна. Трилогия - Джек Холбрук Вэнс Страница 26

– Я намерен выплатить крепостной долг моей матери.

Ифнесс на мгновение задумался:

– Может быть, вам лучше было бы поручить это дело посреднику из тех, что нанимают рабочих и перевозят их из кантона в кантон. Хилиты – лукавые прохвосты, деньги возьмут, а обещанного не сделают, причем благовидный предлог всегда найдется.

– Не сомневаюсь, что такая попытка будет предпринята. Но у них ничего не получится. У меня с собой приказ Человека Без Лица – хилитам придется подчиниться.

– Ага! Тем не менее на вашем месте я не терял бы бдительности. Хилитов, при всей их отрешенности от мирской суеты, редко удается обвести вокруг пальца.

Помолчав, Этцвейн заметил:

– Надо полагать, вы хорошо знакомы с хилитами.

Ифнесс Иллинет позволил себе слегка усмехнуться:

– Любопытнейший культ! Классический пример догматической рационализации физических потребностей – элегантное решение, почти совершенный структурный образец. Вы так не считаете? Но посудите сами: группа наркоманов, еженощно доводящих себя до лихорадочных эротических галлюцинаций курением ядовитого препарата под предлогом религиозного подвижничества – разве это не высшее проявление пренебрежения к реальности, свойственного любому аскетизму? Социальный механизм, необходимый для поддержания такого положения вещей, вам хорошо известен. Как обеспечить долговечность группы, неспособной к самовоспроизведению? Посредством похищения чужих детей, посредством постоянного вливания свежей крови в загнившую. В нормальных условиях, однако, родители защищают детей любой ценой. Как организовать бесперебойную поставку труднодоступного товара и даже извлекать немалую выгоду из процесса, способного разорить самого бездушного работорговца? Посредством изобретательного учреждения Аллеи Рододендронов. Восхитительная наглость, бесстыдное обнажение преступного происхождения власти!

Энтузиазм Ифнесса неприятно поразил Этцвейна. Он холодно ответил:

– Я родился на Аллее Рододендронов, меня постригли в чистые отроки. Хилиты не вызывают у меня ничего, кроме отвращения.

Ифнесс нисколько не смутился – скорее только утвердился в намерении развлечься:

– Хилиты прекрасно приспособились к условиям окружающей среды, хотя, пожалуй, чрезмерно специализировались. Что произойдет, например, если у них больше не будет доступа к гальге? На протяжении поколения – или даже быстрее – вся общественная структура изменится, так или иначе. Возможны различные варианты.

Этцвейн подумал, что Ифнесс с легкостью жонглировал выражениями, свойственными скорее специалисту в области социально-исторического анализа, нежели коммивояжеру.

– Какой товар вы продаете? – спросил он. – Допускаю, что, будучи меркантилистом, вы занимаетесь торговлей.

– Не совсем так, – ответил Ифнесс Иллинет. – Я работаю по контракту на купеческую ассоциацию, поручившую мне поиск новых рынков сбыта. Естественно, приходится много ездить, чтобы изучать ситуацию на местах.

– Интересная профессия, – заметил Этцвейн.

– Бесспорно. Мне она подходит как нельзя лучше, – согласился Ифнесс.

Этцвейн взглянул на ошейник попутчика:

– Судя по пурпурным и зеленым полоскам, вы обосновались в Гарвии?

– Конечно, в Гарвии. – Ифнесс извлек из саквояжа сборник «Царства древнего Караза» и принялся читать.

Этцвейн отвлекся просторами, открывавшимися за бортом. Прошел час. «Аспер» остановился на боковом пути, чтобы пропустить пару гондол, спешивших на восток под круто поставленными парусами.

В полдень ветровой стал продавать желающим горячий чай, пластинки сушеного фруктового джема, булочки и полоски вяленого мяса.

Ифнесс отложил книгу и закусил. Этцвейн предпочитал экономить средства – их едва хватало. Покончив с полдником, Ифнесс тщательно вытер руки чистой салфеткой и вернулся к чтению.

Еще через час «Аспер» приблизился к Брассейскому разъезду в кантоне Перелог. Каретку гондолы перевели на путь продольной континентальной магистрали. Ветер посвежел, но дул почти навстречу с левого борта, в связи с чем гондола не могла двигаться быстрее ветра. Перед заходом солнц ветер полностью стих, и «Аспер» неподвижно повис над заросшим вереском альпийским лугом в кантоне Теней.

Солнца провальсировали за горизонт – небо, за четырьмя прослойками яблочно-зеленых облаков, разгорелось фиолетовым заревом. Темнота наступила быстро, с кормы робкими дуновениями повеял ночной бриз. «Аспер» двинулся вперед, но не быстрее бодро шагающего человека.

Ветровой подал легкий ужин – сыр, вино и пресное сухое печенье, развесил гамаки. Не находя других занятий, пассажиры устроились в гамаках и уснули.

Поздно вечером следующего дня «Аспер» прибыл в Ангвин, в верховьях Большого ущелья. Здесь кончался пазовый рельс. Приводной канат провисал над ущельем двумя едва различимыми белесыми дугами, кончавшимися на платформе Ангвинской развязки, куда много лет тому назад – прошлое казалось поблекшим сном – Этцвейна привезли из Карбада работать помощником перецепщика. Этцвейн подумал: «Неужели Финнерак еще работает на станции?»

«Аспер» должен был следовать дальше по продольной магистрали, над южными склонами Хвана. Пассажиры, продолжавшие путь на север, вышли в Ангвине. Их было четверо: Этцвейн, пара коммерсантов-закупщиков, направлявшихся в Дублей на дальнем берегу кантона Одинокий Мыс, и неизбежный Ифнесс Иллинет.

Гондолы, означенной в расписании движения по Северной ветке, еще не было – ее задерживал штиль. Пассажирам, ожидавшим пересадки, пришлось ночевать в отеле «Ангвин».

«Аспер» взмыл в темнеющее небо, удерживаемый тросами на приводном канате. В воротильне под отелем бурлаки налегли на лямки – гондола медленно поплыла над Большим ущельем к платформе развязки. Этцвейн не мог заставить себя последовать за двумя закупщиками и пойти посмотреть на бурлаков, крутивших ворот.

Солнца заходили одно за другим, ненадолго всплывая над горизонтом и снова скрываясь, уже окончательно. Верхняя часть горы Миш и далекие пики зарделись теплым малиновым светом. Сумрачное ущелье наполнилось тьмой. Этцвейн и закупщики пили горячий пряный сидр на веранде отеля. Когда стюард принес поднос с консервированными фруктами, один из закупщиков спросил:

– В ущелье нынче много рогушкоев?

– Почти не появляются, – отвечал стюард. – В свое время перецепщики на развязке их часто видели, но, по слухам, теперь они перекочевали на восток, глубже в Дебри.

Второй закупщик возразил:

– На прошлой неделе рогушкои грабили поселок в Шаллу, а это на западе.

– Верно! На самом деле никто ничего не знает. Что мы будем делать, если рогушкои нападут на Ангвин? Ума не приложу.

– Ущелье служит своего рода препятствием, – заметил второй закупщик.

Стюард уныло посмотрел в синеватый мрак за балюстрадой веранды:

– Недостаточным, на мой взгляд, судя по тому, что рассказывают об этих дьяволах. Если бы у нас наверху были женщины, я по ночам глаз не сомкнул бы. Рогушкои редко убивают мужчин, разве что для развлечения, но только покажи им женщину – их ни огнем, ни водой не остановишь. По-моему, с этой напастью пора что-то делать.

Из полутьмы раздался голос Ифнесса, незаметно присевшего рядом:

– Что, по-вашему, можно было бы предпринять?

– Нужно известить Человека Без Лица – так, чтобы до него наконец дошло, черт побери! Думаю, следует устроить кордоны вокруг Хвана – даже если для этого потребовалось бы призвать всех мужчин Шанта, способных носить оружие, – и постепенно стягивать кольцо, заставив рогушкоев собраться в кучу, а потом перебить всех до единого! Когда бойцы с севера, востока, юга и запада встретятся на вершине горы Скарак и увидят только человеческие лица – только тогда мы будем знать наверняка, что избавились от