Легенды Умирающей Земли - Джек Холбрук Вэнс Страница 26

следи за червями! Что еще заслуживает нашего внимания? Кто знает, когда погаснет Солнце? Даже в червях, обычно настроенных фаталистически и непроницаемо, я замечаю признаки тревоги. Только сегодня утром я видел, как Солнце, поднимаясь над горизонтом, дрогнуло и словно опустилось на мгновение обратно в море, не в силах подняться. Только после затяжной болезненной паузы оно смогло собраться с духом и продолжить путь по небосклону. Однажды утром мы все повернемся лицом на восток и будем ждать рассвета, но Солнце больше не взойдет. Тогда ты выспишься вволю.

Кугель научился пользоваться шестнадцатью инструментами и познал многие секреты физиологии тягловых червей. Тимп, прихвостные клещи, короста и спорогной стали его ненавистными противниками; закупорки клота вызывали у него исключительное раздражение, так как для их устранения требовалось подводное применение зачистного бура, шланга и клизмы, представлявшей собой нечто вроде гипертрофированного металлического шприца – в положении, после размягчения закупорки никак не позволявшем уклониться от потока испражнений.

Дрофо проводил много времени на носу, угрюмо разглядывая океан. Время от времени к нему подходили поговорить мастер Сольдинк или мадам Сольдинк; иногда Меадре, Салассера и Табазинта, по отдельности или вместе, присоединялись к старшему червячнику и почтительно выслушивали его рассуждения. Следуя коварному совету капитана Бонта, они попросили Дрофо сыграть им что-нибудь на флейте.

– Червячнику не подобает ложная скромность! – заявил Дрофо. Он исполнил для девушек три заунывных волыночных марша и оживленную сальтареллу, приплясывая в такт своим наигрышам.

Казалось, Дрофо не обращал особого внимания ни на червей, ни на червячников, но эта видимость рассеянности носила иллюзорный характер. Однажды после полудня Сачковский забыл наполнить приманкой корзины, висевшие в двадцати сантиметрах перед хоботками червей, в связи с чем черви перестали прилагать достаточные усилия, – тогда как черви Кугеля, снабженные надлежащим количеством приманки, прилежно и энергично работали прихвостнями. В результате «Галанте» начала поворачивать на запад по длинной пологой дуге, несмотря на все попытки боцмана предотвратить такое отклонение от курса.

Вызванный по этому поводу старший червячник покинул привычное место на носу и немедленно установил причину навигационной ошибки, после чего обнаружил Сачковского, прикорнувшего в удобном теплом уголке за камбузом.

Ткнув Сачковского в бок носком башмака, Дрофо сказал:

– Будь так любезен, проснись! Ты не снабдил червей приманкой, и теперь из-за тебя судно отклонилось от курса.

Сачковский в замешательстве поднял голову – его черные кудри слежались, глаза смотрели в разные стороны.

– Ах да, – пробормотал он. – Приманка. Я о ней забыл, потому что заснул, как только присел передохнуть.

– Поразительно! Как ты позволяешь себе спать, когда твои черви еле шевелятся? – поучал Дрофо. – Опытный червячник никогда не теряет бдительность. Он умеет инстинктивно чувствовать любое нарушение ритма червей и немедленно угадывает причину нарушения.

– Да-да, – бормотал Сачковский. – Теперь я осознаю свою ошибку. Инстинктивно чувствовать нарушение. Угадывать причину. Намотаю на ус.

– Кроме того, – неумолимо продолжал Дрофо, – я заметил на твоем наружном черве изъязвление, вызванное запущенным тимпом. Потрудись обработать этот участок целебной мазью.

– Будет сделано! Сию минуту, если не скорее! – Сачковский с трудом поднялся на ноги, прикрывая ладонью безудержно зевающий рот, после чего поспешил, пошатываясь, к своим червям. Дрофо невозмутимо наблюдал за его маневрами.

Вечером того же дня Кугель случайно подслушал беседу Дрофо и капитана Бонта.

– Завтра после полудня, – говорил старший червячник, – поднимется ветер. Это будет полезно червям. Они еще не работают в полную силу, но я считаю, что их не следует изнурять слишком рано.

– Верно, – кивнул капитан. – Как вам нравятся погонщики?

– В настоящее время ни один из моих подчиненных не заслуживает похвалы, – чопорно ответил Дрофо. – Сачковский туп и довольно-таки ленив. У Кугеля нет никакого опыта, причем он теряет время, красуясь перед девушками, как ощипанный павлин. Работу он выполняет так, чтобы ни в коем случае не прилагать лишних усилий, – боится моря, как страдающий водобоязнью кот.

– Его черви выглядят неплохо.

Дрофо скорбно покачал головой:

– Кугель делает правильные вещи, руководствуясь неправильными побуждениями. Он скармливает червям ровно столько провизии, сколько положено, и заполняет корзины приманкой настолько, насколько это требуется, но ни в коем случае не более того. Конечно, это способствует тому, что у его червей редко случаются закупорки. Но он настолько ненавидит необходимость лечить тимп и соскребать коросту, что яростно уничтожает любые их признаки при первом появлении.

– Таким образом, однако, он удовлетворительно выполняет свои обязанности.

– Только не с точки зрения профессионала! Для настоящего червячника гармония – согласование цели и стиля выполнения работы – превыше всего!

– У вас свои проблемы – у меня свои.

– Как так? Мне казалось, что на борту все идет хорошо.

– В какой-то степени. Но, как вам известно, мадам Сольдинк отличается сильным характером – проще говоря, непреодолимым упрямством.

– У меня возникло такое впечатление.

– Сегодня за обедом я упомянул о том, что мы находимся в двух-трех днях пути к северо-востоку от Лаусикаи.

– Да, мы где-то в этих краях, насколько я понимаю. Любопытный остров. В Помподуросе живет червячник Пульк.

– Вы когда-нибудь бывали в Пафниссийских банях?

– Нет, это не для меня. Говорят, женщины там принимают ванны в надежде на возвращение молодости и красоты.

– Вот именно. Нет никаких сомнений в том, что мадам Сольдинк – достопочтенная матрона.

– Во всех отношениях. Она строго придерживается своих принципов, не делает никаких поблажек и наотрез отказывается признавать неизбежность несправедливости.

– Да-да. Борк называет ее своевольной, вздорной и сварливой старой каргой – но это, конечно, преувеличение.

– По меньшей мере Борк умеет выражаться кратко и энергично, – заметил Дрофо.

– Так или иначе, супругу мастера Сольдинка никак нельзя назвать юной красавицей. По сути дела, она – дебелая толстуха. У нее массивная, выпяченная нижняя челюсть и довольно-таки заметные, несмотря на бритье, темные усы. Да, она – в высшей степени благовоспитанная особа. Да, у нее сильный характер – настолько сильный, что мастер Сольдинк во всем следует ее рекомендациям. И теперь (в связи с тем, что мадам Сольдинк желает принять ванны в Пафниссийских банях), мы вынуждены держать курс на Лаусикаю.

– Моим интересам такой маршрут вполне отвечает, – заметил Дрофо. – В Помподуросе я найму червячника Пулька и выгоню Сачковского или Кугеля. Пусть потом сами добираются до континента, как хотят.

– Неплохая идея – если Пульк все еще в Помподуросе.

– Я слышал, что он все еще там и не прочь снова отправиться в море.

– Значит, у вас будет меньше проблем. Кого вы бросите на берегу – Кугеля или Сачковского?

– Я еще не решил. Все будет зависеть от состояния червей.

Капитан и старший червячник отошли в сторону, оставив Кугеля размышлять об услышанном. Судя по