Одержимый - Ли Бардуго Страница 25

Ей не хотелось толкать дверь, но руки против воли распахнули створку. Алекс вцепилась пальцами в дверной косяк.

– Доуз! – крикнула она.

Но Доуз еще не приехала в «Черный вяз». В старом доме находилась одна лишь Алекс да демон с яркими золотыми глазами, прежде бывший Дарлингтоном, смотревший на нее из центра круга.

Он по-прежнему сидел, скрестив ноги, положив руки на колени ладонями вниз, но теперь из открытых глаз исходило то же золотистое сияние, что пятнало его кожу.

– Стерн.

При звуках его голоса Алекс испытала потрясение и невольно ослабила хватку, но так и не двинулась с места. Похоже, Дарлингтон уже утратил прежний контроль над ней.

– Какого черта ты творишь?

– И тебе добрый день, Стерн. Или сейчас утро? Здесь трудно понять.

Огромным усилием Алекс заставила себя стоять на месте. Ей хотелось броситься бежать – или удариться в слезы. Этот голос принадлежал Дарлингтону, знакомому человеческому существу. Лишь сопровождавшее его легкое эхо наводило на мысль, что он говорил с ней откуда-то из глубины пещеры.

– Сейчас глубокая ночь, – резко бросила она. – Который час, не знаю.

– Если можно, принеси мне несколько книг.

– Книг?

– Да, мне скучно. Конечно, это говорит о праздности ума, но… – Он чуть пожал плечами, и пятна на теле замерцали.

– Дарлингтон… Ты ведь знаешь, что голый?

И похож на развратную статую с руками на коленях, горящими рогами и светящимся торчащим членом.

– Я демон, а не тупица, Стерн. Но от моей стыдливости давно остались лишь лохмотья. Кстати, ты тоже не особо приоделась.

Алекс только крепче вцепилась в простыню.

– Какие тебе нужны книги?

– Выбери сама.

– Ты поэтому притащил меня сюда?

– Я тебя никуда не тащил.

– Вряд ли я ради удовольствия стала бы таскаться глубокой ночью босиком по Нью-Хейвену. Меня принудили.

Впрочем, не совсем так. Сегодняшнее воздействие не походило ни на монету принуждения, ни на звездную пыль, ни на какую-либо еще необычную магию, с которой ей прежде доводилось сталкиваться. Оно казалось глубже.

– Интересно, – протянул он, хотя голос звучал почти скучающе.

Алекс попятилась назад, размышляя, будут ли ноги все так же слушаться или откажут в какой-то миг и ей придется здесь остаться. Выбравшись в коридор, она судорожно втянула в себя воздух.

«Это Дарлингтон. Он жив».

И вовсе не злится. Или просто что-то задумал? Впрочем, кажется, он не пылает жаждой мести и не рвется наказать Алекс за то, что та его бросила. Но что произошло? И почему она здесь оказалась?

Мелькнула мысль сбежать. Скоро появится Доуз – может, уже сейчас сворачивает на эту улицу. Но как Алекс объяснит ей свое желание выбраться из дома? Монстр потребовал исполнить его приказ! Велел мне самой выбрать ему что-нибудь почитать!

Да и, честно говоря, ей не хотелось уходить и бросать его здесь. Алекс желала знать, что будет дальше.

Она поднялась по лестнице на третий этаж, в крошечную круглую комнату Дарлингтона в башне. В последний раз она была здесь в ночь ритуала новолуния, когда искала сведения о смерти Жениха.

Алекс бросила взгляд в окно, на терявшуюся среди деревьев извилистую подъездную дорожку, где-то вдали соединявшуюся с основной дорогой. Доуз пока не появилась, и Алекс не смогла бы с уверенностью сказать, радует ее это или огорчает.

Однако выбор книг для Дарлингтона превратился в сущий кошмар. Что может прийтись по душе демону, имеющему склонность к изысканным вещам? В конце концов она выбрала книгу о модернизме в городском планировании, скрепленную спиралью биографию Бертрама Гудхью и фэнтези «В собачьей шкуре» Дианы Уинн Джонс.

– Разве они не загорятся? – поинтересовалась она, вернувшись в бальный зал.

– Проверь.

Опустив на пол книгу в мягкой обложке, Алекс с силой толкнула ее вперед. Томик проскользнул сквозь барьер, кажется, ничуть не пострадав.

Дарлингтон резко вытянул руку и схватил книгу. В исходящем от круга свете блеснул ошейник: гранаты, словно красные глаза, будто бы наблюдали за ней.

– Прикольное украшение, – проговорила она; язык не поворачивался назвать эту вещь ошейником. Золотая вещица спускалась до самых плеч, почти полностью закрывая шею. Нечто подобное когда-то носили фараоны.

– Хомут. Хочешь его заложить?

– Тебе это не сильно поможет.

Он бережно провел рукой по книге в мягкой обложке. Буквы, казалось, замерцали и превратились в незнакомые символы.

– Если бы я мог заставить тебя полюбить книги больше, чем собственную мать, – пробормотал он.

Алекс заметила золотые когти на кончиках его пальцев и вспомнила ту ночь, когда спала в его постели, а он прижимался к ней всем телом. Я буду служить тебе до конца дней.

Несмотря на жару в комнате, она вдруг зябко поежилась.

– Почему это сработало? – спросила она. – Почему книга не сгорела?

– Истории существуют во всех мирах. Они неизменны. Как и золото.

Не зная, как реагировать на его слова, Алекс толкнула остальные книги за границу круга.

– Потянет?

Она ощущала странный зуд во всем теле, разрывалась между желанием сбежать отсюда и потребностью остаться. Несомненно, находиться здесь наедине с Дарлингтоном, полусуществом-получеловеком, которого она теперь совсем не знала, было опасно.

Он взглянул на названия.

– Пока да. Хотя «Рыцарь на золотом коне» подошел бы лучше, чем «В собачьей шкуре». Так что лови.

И он подбросил книгу в воздух. Алекс машинально потянулась за ней, слишком поздно осознав, что вот-вот коснется границы круга. И чертыхнулась про себя.

Однако ничего не произошло. Она лишь ощутила, как книга с громким шлепком приземлилась на раскрытую ладонь, и с удивлением уставилась на собственную руку по другую сторону золотистой завесы.

Почему она не обожглась, как Доуз?

Внезапно ее татуировки изменились, засветились золотом и словно бы ожили: начало вращаться Колесо, лев над ним крался по предплечью, распускались пионы, сбрасывали лепестки и распускались снова. Она резко отдернула руку, выронив книгу.

– Что за хрень?

Демон лишь молча смотрел на нее. Алекс вдруг пошатнулась, осознав, что сейчас произошло. Если она смогла проникнуть внутрь, то он, вполне возможно…

– Я не могу выбраться, – проговорил он.

– Докажи.

– Вряд ли это разумно.

– Почему?

Он нахмурился; при виде легкой морщинки меж его бровей у Алекс защемило сердце. Несмотря на рога и пятна на теле, перед ней по-прежнему был Дарлингтон.

– Потому что с каждой попыткой преодолеть круг я чувствую себя все менее похожим на человека.

– Кто ты, Дарлингтон?

– А кто ты, ходок Колеса?

Слово