След костяных кораблей - Р. Дж. Баркер Страница 25

– Выбросьте за борт болты для дуголуков, – сказал он, понимая, что команда будет недовольна из-за потери такой важной части боевой мощи корабля. – Их тяжесть должна… – Хедре почесал в затылке под шляпой, поймал насекомое и раздавил между двумя пальцами, пока Джорон говорил: – Нет, нет, не болты для дуголуков, а все запасные части такелажа, оставьте только один, и костяные доски, кроме одного набора. Если мы лишимся более одной части такелажа, то настолько замедлим ход, что у нас не останется выбора, – нам придется сражаться. – Казначей кивнул, и Джорон вернул ему список. – Отнеси Мевансу, пусть посоветуется с Фогл, я надеялся, что одного круга потерь будет достаточно, но теперь очевидно, что нам придется продолжать. Составь новый список товаров и припасов с учетом их веса, чтобы мы могли начать выбрасывать за борт лишнее, если не сумеем оторваться от кораблей врага. Затем можешь поспать, Меванс, и Фогл тоже.

Он повернулся и обнаружил, что у него за спиной терпеливо ждет своей очереди Дженнил.

– У меня вечерняя вахта, хранитель палубы, – сказала она.

– Рад слышать, Дженнил, держи верный курс, разбрызгай немного краски, чтобы Старуха устроила какую-нибудь пакость тем, кто нас преследует. – Он кивнул ей и направился обратно в каюту.

Оказавшись в гамаке – Джорон все еще не мог спать в кровати на борту корабля, даже после стольких лет, – он почувствовал, что погоня давит на состояние его духа. Брекир была права, он сильно рисковал и увел свои корабли слишком далеко от безопасных мест, пытаясь причинить наибольший урон силам Тиртендарн Джилбрин. Им предстояло преодолеть огромное расстояние, прежде чем они войдут в надежную гавань. Некоторое время сон от него ускользал, но знакомое покачивание корабля, звон колокола, тихий шорох ног по сланцу наверху сделали свое дело, и он уснул.

И ему приснился сон.

Он был массивным и одновременно невесомым. Опасным и дурашливым. Он был голодом, и огнем, и внутренним ревом. Джорон проснулся. Он был одним из многих. Слышал медленную песню спящих. Слышал быструю песню своих людей. Некоторые из них наполняли желания, другие – ярость, третьи – смущение. А еще постоянно присутствовала другая песня, такая тихая и быстрая, что он едва ее различал, но в ней звучало обещание возрождения, огня, пустого моря и долгих путешествий без страха смерти, который несет мир над морем. Он плыл сквозь глубины благодаря ленивым движениям хвоста, открывал рот, чтобы ловить жизнь, населявшую воду, и миллионы крапинок вливались в его тело.

Холодная вода действовала успокаивающе.

Холод воды.

Холод.

Холод.

Джорон проснулся от того, что створка окна в задней части каюты стучала о раму. В свете раннего утра холодный воздух наполнил помещение. Он выбрался из гамака, чтобы закрыть окно, пока не разбилось стекло. Защелка отошла в сторону, и ему пришлось приложить немало усилий, прежде чем она встала на место. Кончилось тем, что он снял резинку, которая удерживала его волосы, и с ее помощью зафиксировал задвижку, проклиная Старуху за неудобство, пусть и незначительное.

Затем он увидел корабли, треугольники белых крыльев, ставшие заметно больше, чем днем раньше, и теперь он различал оба корабля невооруженным глазом. Ему хотелось выбежать на палубу и приказать команде снова начать выбрасывать вещи за борт.

Джорон не стал так поступать.

Паника не поможет. Он размышлял о том, как поступила бы Миас, пока закрывал лицо черным шарфом, а затем позвал Хедре.

– Нужно сбросить еще некоторое количество вещей, – сказал он казначею, который печально кивнул.

Потом Джорон призвал Меванса, и ему принесли воды. Он снял маску. Помылся и позволил Квелл его побрить, сидя спокойно и пытаясь не думать, пока она водила бритвой по красным и белым язвам на темной коже щек и подбородка. Они никогда не говорили о его болезни. Затем Джорон оделся и вышел на палубу. На корме он нашел Фарис, Барли стояла за рулем и вела себя так, словно этот день ничем не отличался от любого предыдущего.

– Сегодня снова хорошая погода, Фарис, – сказал Джорон. – Ветер холодный, но сильный.

– Да, хран-пал, для полетов лучше не бывает.

Он повернулся и поднял подзорную трубу.

– Как мне кажется, за ночь расстояние между нами снова сократилось; и мы продолжим наши эксперименты, верно? – сказал он, стараясь говорить небрежно. – Пожалуйста, посоветуйся с Хедре и Мевансом насчет того, что будет следующим в их списке. При определенных обстоятельствах «Дитя приливов» самый быстрый корабль, и нам нужно сделать так, чтобы он был доволен. – Джорон снова поднял подзорную трубу. – И тогда мы наверняка увидим, как вражеские корабли начнут быстро уменьшаться.

– Да, верно, – согласилась Фарис, и ее голос прозвучал гораздо увереннее, чем его собственный.

Дети палубы вновь забегали по сланцу, установили кран и начали выносить из трюма товары и припасы. К Джорону подошел Меванс и остановился рядом.

– У нас все еще остался такелаж и доски, хранитель палубы, – доложил он.

– Я отдал приказ, чтобы их выбросили, Меванс.

– Да, но Хедре в большей степени человек материка, а не моря, он прячет некоторые ценные предметы, и мне пришлось ему объяснить, что есть вещи, которые важнее для костяного корабля, чем монеты. И мы немного изменили список.

– Хорошо. – Джорон шагнул к нему, чтобы никто, кроме Меванса, не услышал его шепот. – Все готово?

Меванс кивнул.

– Полагаю, тебе нет нужды об этом упоминать, – заметил он.

– Хорошо, – повторил Джорон и наклонился еще ближе. – Как ты думаешь, сегодня мы все еще будем опережать корабли врага?

– Осмелюсь сказать, хранитель палубы, что нам придется выбросить за борт гораздо больше, чтобы стать быстрее них. Ими хорошо управляют, и я могу спорить, что они совсем недавно вышли из гавани после чистки.

– Да, – сказал Джорон. – Так я и думал.

Он снова поднял подзорную трубу, взглянул на башни крыльев в круге и заметил, как отразился свет в линзах у кого-то на большем корабле, – кто-то смотрел на него с палубы.

11

Груз

Время и расстояние ведут себя совсем не так, как тебе хочется, когда ты начинаешь понимать, что их отношение к тебе изменилось к худшему. И, словно заключив с ними союз, погода также обратилась против. Воздух стал холоднее, море приобрело темно-серый цвет, волнение усилилось, пока «Дитя приливов» не начал крениться вперед, мерный ритм подъемов