Леди пепла - Мелисса Рёрих Страница 23

– Что за приступы? – Сорин искоса посмотрел на командира.

– Не знаю, как лучше описать. Однажды я почувствовал мучительную боль в руке и ребрах, как будто их сломали. В других случаях это мелкие незначительные царапины, вроде тех, что получаешь на тренировках. Все это внезапно прекратилось несколько дней назад, когда, по твоим словам, похитили Скарлетт. Это не может быть совпадением, не так ли? – спросил Кассиус, надеясь, что у Сорина есть для него ответ.

– Скарлетт сломала руку и ребра во время нападения несколько месяцев назад, – пояснил тот. – Ума не приложу, как ты мог это почувствовать. То, что ты рассказал, не имеет смысла.

– И все же между этими событиями должна быть связь, верно?

Надавив плечом, Кассиус открыл дверь маленькой комнаты, где стояли высокий деревянный стол, ящик для льда, очаг и умывальник.

– Похоже на то, – ответил Сорин, проводя рукой по лицу. – Так много всего произошло, Кассиус. Давай-ка займемся зельями, и мы введем тебя в курс дела. Надеюсь, когда все будет сказано и сделано, мы сможем придумать план, как выяснить, где Скарлетт, черт возьми, находится, и как ее вернуть.

Глава 9

Скарлетт

Скарлетт вынырнула из мягкого теплого кокона, когда с ее тела сорвали одеяло и задрали руки над головой. Напряженные плечи мгновенно отозвались болью. Она со стоном открыла глаза. Цепь кандалов была пристегнута к крюку в изголовье кровати, отсутствовавшему накануне. Она огляделась вокруг, пытаясь сориентироваться, и почувствовала, что оковы на лодыжках тоже с чем-то соединены, полностью лишая ее подвижности.

В ногах кровати стоял Микейл. Одетый в штаны и толстую тунику, он маниакально ухмылялся. Огонь в очаге не горел, а окно было распахнуто настежь, впуская порывы зимнего ветра. Без одеяла кожа Скарлетт покрылась мурашками, тело в тонком платье начала бить дрожь.

Стоило Микейлу двинуться к ней, как она ускользнула в самый темный уголок своей души – так быстро, как только могла. Она знала, что ее ждет какое-то испытание, и не была морально к нему готова. Не в том она сейчас состоянии. Поэтому опускалась все глубже и глубже, стремясь туда, где происходящее с ее телом не будет иметь значения.

Так обычно действовал Лорд наемников. Сначала мучил, потом проявлял мнимую заботу. Заставлял страдать, после чего делал так, чтобы его жертве стало лучше. И повторял эту последовательность снова и снова – до тех пор, пока не получал желаемое.

Скарлетт вспомнила одно из своих прошлых наказаний. Оно заключалось в том, что в течение нескольких дней ее держали без еды, прикованной к тому же самому месту в кабинете в подземелье. Шли пятые сутки без пищи и с минимальным количеством воды. Аларик внес целый поднос мяса, хлеба и овощей. Скарлетт знала, что это ловушка, что впоследствии пожалеет, но выживание превыше всего и нужно питаться, чтобы поддерживать жизненные силы. Поэтому она поглотила все, что он ей положил… и через час или около того поняла, что пища была пропитана мизерными дозами ядовитого водосбора, от которого почти два дня ее мучили боль животе и сильнейшая рвота.

На второй день Аларик осторожно освободил ее от оков и сам отнес в комнату. Он сидел у кровати, прикладывая ко лбу холодную ткань и убирая волосы с лица, пока ее желудок выворачивало наизнанку. Наконец лихорадка спала, и она заснула.

Микейл вернул Скарлетт в настоящее. Забравшись к ней на постель, он уселся на Скарлетт верхом, придавив своим весом. В его темных глазах полыхало желание. Проведя руками по ее бедрам и бокам, он схватил Скарлетт за подбородок, заставляя смотреть себе в лицо. Она молча выдержала его взгляд, чем привела в замешательство. Однако Микейл быстро вернул себе безразличный вид и первым прервал зрительный контакт, посмотрев на ее вздернутые над головой руки.

Наклонившись к Скарлетт, Микейл погладил большим пальцем серебристую метку на ее предплечье и скользнул ладонью вверх, к плечу.

– Этот знак меня не остановит, – пробормотал он про себя, повторяя взглядом путь, который только что проделал рукой.

– От чего? – проскрежетала она, пытаясь изменить положение тела, чтобы уменьшить нагрузку на плечи, но тщетно.

Вдруг нависший над ней Микейл замер, выпучив глаза. При виде исказившей его лицо ярости Скарлетт тоже перестала шевелиться. Дернув за бретельку у нее на правом плече, он потянул ткань в сторону и, невзирая на морозный воздух в комнате, обнажил грудь.

– Что ты делаешь? – воскликнула Скарлетт и задохнулась, когда он обхватил ее рукой за горло и сжал так сильно, что перекрыл доступ воздуха.

– Когда ты ее получила? – рыкнул Микейл, проведя пальцами по правой стороне ключицы.

– Что получила? – сипло пролепетала Скарлетт, извиваясь в попытке ослабить давление.

Он крепче стиснул шею и, приблизив свое лицо к ее, прошипел:

– Эту метку! Когда ты ее получила? Как он это сделал?

Микейл разжал пальцы настолько, чтобы дать ей возможность ответить, и Скарлетт жадно заглотнула столько воздуха, сколько смогла.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь, – прохрипела она.

Микейл снова принялся ее душить.

– Лгунья, – прошипел он, проводя пальцами по знаку. Тому самому, который ей поставил красавец, когда их с Талвин затянуло в разрыв в ткани мироздания.

Ладонь Микейла поползла ниже и, обхватив правую грудь Скарлетт, с силой сдавила. Он застонал, запрокинув голову и на мгновение смежив веки. Когда он вновь открыл глаза и посмотрел на нее, к ярости во взгляде добавилась похоть.

– Аларик будет недоволен таким развитием событий, моя кошечка. Возможно, он все-таки позволит мне тебя заполучить. – На его губах появилась жестокая улыбка. В конце концов он отпустил ее горло и поправил бретельку платья.

С трудом глотая воздух, Скарлетт вдох за вдохом посылала в его адрес проклятия. Усмехнувшись, Микейл слез с нее и, отстегнув кандалы на лодыжках, а затем и на запястьях, сдернул ее с кровати. Она упала перед ним на колени.

Протянув руку, Микейл схватил ее за волосы и откинул голову назад.

– В таком положении, моя кошечка, тебе надлежит быть всегда. На коленях, с закрытым треклятым ртом и желанием услужить мне.

Скарлетт хотела плюнуть в него, но во рту так пересохло, что слюны не было. Тогда она адресовала ему исполненные ядовитой злобы слова:

– Да пошел ты, Микейл.

Он улыбнулся, словно ему был ведом некий секрет.

– Скоро ты все узнаешь, моя кошечка.

Нагнувшись, он схватил ее за локоть и, рывком поставив на ноги, потащил к двери и выволок в коридор. Спотыкаясь, она засеменила вслед за ним вниз