Две судьбы Хальвдана Черного - Елизавета Алексеевна Дворецкая Страница 22

Горы содрогнулись, лавины обрушились – это йотуны вокруг стола разразились хохотом. Гости Трюма любят посмеяться, и насмешить их нетрудно. А здесь, за его столом, сидели только самые древние и крупные – из тех, что, заснув, в глазах людей становятся горами.

– А я помню, как ты меня лягнула в ноздрю! – не остался в долгу Трюм.

– Ага, а ты чихнул, и я улетела прямо на грудь к Бели! Как хорошо, что у него такая мягкая борода!

– Бели, убирайся! – рявкнул куда-то вдаль стола Трюм, грозно сдвинув брови. – Я ревнив, ох как я ревнив!

– Ты мне не муж! – Торгерд горделиво подбоченилась. – Когда понадобится, я выберу кого-нибудь помоложе и покрасивее! А пока могу таскать за бороду кого хочу!

– Я стану таким, как ты захочешь дорогая! Сделаю себе золотые усы и самоцветные очи. Иди же сюда!

– Обещай не вдыхать!

– Обещаю, обещаю! Не хотел бы я ненароком проглотить тебя, крошка. Твоим маленьким ножкам долго придется блуждать по моим кишкам, пока ты найдешь выход наружу!

Исполины захохотали еще громче, воображая этот путь и этот выход. Торгерд тем временем отважно встала на ладонь Трюма; он медленно поднял ее, она ловкой белкой перескочила на его бороду и побежала вверх, придерживаясь за пряди. Добежав до рта, Торгерд потянулась и чмокнула нижнюю губу Тюма, как могла бы поцеловать валун. А потом сразу прыгнула вниз, держась за прядь бороды, и заскользила назад к столу. Йотуны хохотали, радуясь ее отваге и ловкости.

– Ты посидишь с нами, Торгерд? – спросил Трюм. – Хоть Йоль и закончился, у нас еще вдоволь мяса и пива. Ума не приложу, откуда оно берется, а?

Эта шутка взывала новую лавину грохота.

– Я пришла, не одна, а с подругой! – Торгерд обернулась и показала на Хадду. – Ее ты тоже должен угостить.

– С подругой?

Белоснежная горная вершина чуть наклонилась, на Хадду повеяло плотным холодом. Только упрямство помогло ей не упасть под этим взглядом и не свернуться в комочек.

– Ну и велика же твоя подруга! – уважительно протянул Трюм. – Она одна съест все наше мясо и пиво выпьет в один глоток! Нелегко мне будет прокормить ее!

– Тогда предложи ей выкуп, чтобы она не оставила тебя и гостей голодными! – словно подхватывая шутку, предложила Торгерд.

– Выкуп?

Глаза Трюма на миг стали чисто-голубыми и острыми, как ледяные стрелы. Снежный исполин любил посмеяться, но не был глуп. Он пережил потоп, когда кровь убитого Имира заливала миры, все живое родилось и выросло у него на глазах. Он сразу чуял, когда от него чего-то хотели.

– Какой же выкуп желает твоя подруга?

– Как зовут эту милашку? – прогрохотал сбоку другой йотун.

– Ее зовут Хадда. Давай, Хадда, расскажи конунгу, что у тебя за нужда.

Именно этого Хадда хотела, ради этого пришла сюда, пробиваясь через пургу, едва не поплатилась жизнью. Но сейчас, когда миг настал, она была бы рада, если бы Торгерд и дальше вела беседу за нее. Звонкий голосок Торгерд без усилий разносился по огромному чертогу, а Хадда едва смогла выдавить из пересохшего горла что-то вроде «хрр…».

– Хрю? – усмехнулся Трюм. – Неужели бедняжка не умеет говорить? Эй, подать нам пива речи!

Какая-то гора прошла мимо, и перед Хаддой на стол упало нечто величиной с избушку Торгерд. Только золотое. Проморгавшись, Хадда увидела чашу вдвое выше ее самой, из чистого золота; на золотых боках танцевали тонкие фигурки людей с оленьими рогами и копьями в руках. С края чаши плеснула темная волна, покатилась по столу, пеной подползла к ногам Хадды. Взвизгнув, Хадда отскочила, уже почти не замечая хохота йотунов. Кричала что-то Торгерд. Потом огромная рука опустила в чашу резную ложку, зачерпнула и положила на стол перед Хаддой.

– Выпей! – крикнула Торгерд. – Иначе конунг обидится!

Обижать конунга Хадда не собиралась. Черпало ложки для нее было как лохань; наклонившись, она двумя руками, как из родника, зачерпнула темного пива, поднесла к лицу и выпила.

Пиво Трюма показалось ей холодным как лед, но сразу согрело. В нем была и медовая сладость, и терпкая горечь еловой хвои, и запах спящих цветов. Кровь вспыхнула и заискрилась, и на Хадду вдруг накатило воодушевление.

– Благодарю тебя, могучий Трюм, конунг Йотунхейма! – закричала она, отважно глядя прямо в каменное лицо, окруженное прядями метели. Глаза на нем потемнели и стали отливать зеленью. – Славься, Трюм, отец снегов и льдов, владыка бурь, повелитель зимней ночи! Все йотуны земли и камня, инея и льда повинуются тебе! Выслушай меня, позволь мне рассказать тебе, могучему владыке, мою нужду!

Пиво и впрямь было волшебным: заранее думая об этой встрече, Хадда не ждала, что ей будет так легко говорить с ним.

Трюм благосклонно кивнул и поднял густую белую бровь.

– Мое имя – Хадда, отец мой звался Большой Вепрь. Несколько дней назад, перед Йолем, хотел он потешиться охотой и вышел в леса Агдира, что в Средней Ограде. Он выбрал себе на добычу человечишку, что носит имя Хальвдан сын Асы. Но тот коварно ударил его копьем и пронзил насквозь! А потом отделил ему голову, снял шкуру, разделал его тело, отвез к себе домой и стал кормить его мясом своих домочадцев! Он принес часть мяса в жертву Фрейру, как положено у людей!

– Фрейру! – грозно повторил Трюм; его глаза вспыхнули фиолетовым, малиновым и красным, стали пугающими и опасными, как кузнечные горны Свартальвхейма. – Фрейру, ты говоришь?

Мало найдется асов ненавистнее для Трюма, чем Фрейр, брат Фрейи. Разве что сам Тор, обманувший его женским платьем, когда Трюм похитил у Тора молот и пытался в обмен получить в жены Фрейю.

– Да, ведь он – его потомок. Но не годится, чтобы наш народ приносили в жертву ванам из Асгарда! Они и так отняли у нас слишком много – Светоносную Герд, наше солнце! Мы пока не можем вернуть ее, но мы можем отомстить!

– Отомстить! – крикнул Трюм и хватил кулаком по столу с такой силой, что подпрыгнула и Хадда, и золотая чаша, волна плеснула через край и покатилась, как язык прибоя по морскому песку. Торгерд взвизгнула и отскочила, спряталась за какой-то миской. – Я не позволю, чтобы Фрейр и его выродки безнаказанно поедали моих подданных!

– Дай мне мудрости и сил, чтобы я могла справиться с ним! – Хадда протянула к нему руки. – Дай мне хоть малую часть твоих чар, отец льда!

Она едва слышала сама себя: йотуны вокруг ревели «Меесть!», стучали кулаками, так что Хадда невольно подскакивала.

– Хватит ли у тебя упорства, маленькая свинка? – Смотревшие на нее с