Родословная. Том 7 - Андрей Сергеевич Ткачев Страница 22

Я же, в отличие от него, о себе почти ничего не показывал. Формально — я даже не участвовал в аукционе, просто наблюдал, как проходят торги, и делал редкие жесты вовлечённости, чтобы не вызывать лишнего интереса. В этом была своя стратегия.

И вот незаметно завершилась первая часть аукциона. Не все мои лоты были показаны, так что я с определённым ожиданием смотрел в будущее: впереди вторая часть, и я надеялся, что ажиотаж продолжится. Пока же распорядитель предложил всем гостям переместиться в бальный зал — освежиться, пообщаться, выпить, потанцевать. Ставки, действительно, были жаркими, и теперь многим хотелось обсудить произошедшее, похвастаться своими приобретениями, блеснуть вкусом и, разумеется, кошельком.

Да, привычное бахвальство. Но пусть себе. Лично мне их щедрость только на руку: чем выше ставки — тем больше цифра на моем счету. Так что пусть хвастаются. Главное, чтобы тратили дальше свои заработанные денежки.

Я стоял у одного из столов с закусками, неспешно наблюдая за происходящим. В этот момент ко мне подошла девушка — изящная, улыбчивая, с живым взглядом — и пригласила на танец. Отказываться не имело смысла. Мы закружились по залу, и я одновременно мог и расслабиться, и в то же время оглядеть пространство вокруг.

Зал был просторный, залитый мягким золотистым светом, где под звуки камерного оркестра гости перемещались в вальсовом ритме. Аристократы, купцы, маги — здесь собрались те, чьи имена знали, но не произносили вслух. И среди них Крис — всё так же в центре внимания.

Он по-прежнему был окружён целой толпой. Смех, оживлённые разговоры, тосты. Очевидно, что это общество собрано не случайно, и внимание к нему — не временное. Вопрос был один: что он такого сделал за последние десятилетия, что стал настолько важной фигурой?

Когда-то он был просто исполнителем. Человеком, чьё основное занятие — слежка, сбор сведений, и выполнение воли отца. Редко — на переднем плане. Почти всегда — в тени. Неужели он сделал карьеру именно на этом? Превратил ремесло информатора в нечто большее — в бизнес, в систему, во власть?

Тогда всё становилось логично: влияние, обширные связи, статус. Но ведь бессмертие не даёт тебе меняться внешне. Чтобы остаться в тени, Крис должен был действовать скрытно. Значит, он научился не только собирать информацию, но и маскировать свои шаги. И, судя по реакции окружающих, делал это успешно.

Вопросов становилось всё больше. А вот ответов — пока не было.

И всё это время он прекрасно знал, что я здесь. Он чувствовал меня так же, как я чувствовал его. Но не подошёл. Продолжал разговаривать со своими знакомыми-аристократами, и, кажется, даже не искал меня взглядом. Может, и правильно. Пять веков — срок немалый. За это время даже первородные могут измениться до неузнаваемости. Стать почти чужими друг другу.

Я не стал настаивать. Не подошёл. Просто продолжил играть роль одного из гостей, наслаждаясь обществом прекрасных дам. Стоило только потанцевать с одной, как за ней потянулись другие. Очевидно, я стал «новеньким», а новенькие на таких вечерах всегда привлекают внимание.

Да и как я мог не выделяться? Как Крис, так и я — первородные. Даже если мы стараемся быть незаметными, наше присутствие чувствуется. В грации движений, в спокойной уверенности, в том, как на нас, можно сказать, реагирует пространство. Мы по умолчанию отличаемся от окружающих — не только от простых людей, но даже от потомственных аристократов. Наше происхождение и иная природа проступает в каждом жесте.

Скрытность — не наш путь. Мы можем играть в маски, но не можем быть кем-то другим. И даже если пытаемся, рано или поздно нас всё равно замечают. Поэтому отчасти наша сестра и стала такой популярной актрисой — вряд ли найдется человек, который сможет ее превзойти в том, кто она есть.

И этого уже не изменить.

Танцы продолжались, зал наполнялся музыкой, смехом, бокалами, хлопками вееров — всё шло своим чередом, пока я, плавно перемещаясь по залу, наконец не оказался рядом с Крисом.

— Брат, — тихо произнёс я, сдержанно кивая.

— Брат, — ответил он тем же движением, будто просто признал очевидное. В его голосе было что-то между лёгкой насмешкой и привычным спокойствием. — Не ожидал тебя здесь увидеть.

— Как и я тебя, — признался я. — Всё же ты раньше не был таким любителем маскарадов.

Крис хмыкнул, склонив голову набок.

— Ты, вроде бы, тоже не любил такие мероприятия. Для тебя куда милее были сражения, вызовы, адреналин.

Я пожал плечами.

— Это никуда не делось. Просто… меня пригласили. Сказали, будет интересно. И, как видишь, не обманули. Девушки здесь — просто чудо.

Крис усмехнулся — весело, с тем самым лёгким смехом, который я помнил с тех времён, когда мы общались чаще.

— О да. Здесь собрались представительницы высшего света со всем соответствующим антуражем. Это сложно отрицать.

Он на мгновение оторвался взглядом, глядя, как очередная пара плавно кружит по залу, и вновь вернулся ко мне:

— Но только ли ради этого ты сюда выбрался?

Я приподнял бровь и с иронией склонил голову.

— А разве я должен тебе в чём-то докладываться?

— Нет, — легко согласился Крис. — Не должен. Но всё равно любопытно.

— Как и мне, — признал я. — Я тоже не ожидал увидеть тебя среди гостей.

— А что делать, — развёл он руками, — такова моя работа. И, признаюсь, здесь много тех, с кем стоит поговорить. А такие вот вечера — редкая возможность, когда они и сами готовы к диалогу. Без формальностей. Поэтому всё идёт куда быстрее.

Он сказал это спокойно, без нажима. И всё же в этих словах скользнул намёк — мол, за последние века кое-что изменилось, и теперь он тоже многое решает.

Мы стояли рядом, как будто бы просто два участника бала, обменявшиеся парой фраз. Но под поверхностью — целый пласт молчаливого понимания, притяжения прошлого, взаимного анализа. Мы не говорили слишком откровенно. Пока нет. Но это был первый шаг. Первый взгляд, первый обмен словами — после пяти веков молчания.

И в этом уже чувствовалось больше, чем в любом прямом столкновении.

Тем временем музыкальная часть вечера завершилась. Зал постепенно наполнялся вновь собравшимися — наступало