Тьма у трона - Элиот Лилит Страница 21

На отдельный лист с заметками Алексей занес название книги и номер страницы. Приписал: «похоже на спутанные причину и следствие». И задумался.

Как бы ужасно ни выглядела кончина от черной хвори, он и здесь не был уверен, что приводили к ней бесы. Все выглядело так, будто темные твари слетались к тем, кто уже подошел к грани жизни и смерти. Но эта особенность бесов и так всем известна, а искать сведения о вызванных бесами болезнях в читанных и перечитанных пособиях для бесогонов или сборниках легенд и сказок – все равно что открывать замок обратной стороной ключа.

Куда же тогда смотреть? Самым очевидным виновником хвори казался рассекший город разлом, но ведь он был давно закрыт, даже следов уже не осталось. Да к тому же, мрачно напомнил себе Алексей, почему этот разлом вообще появился, они тоже не знали. Не брать же на веру переиначенное библейское сказание о божьей каре или выдумки Нелидовой о мнимом проклятии, лежащем на Городе-на-костях. Нет, должен существовать приличный ответ: простой, стройный, складный.

«Конечно, – едко одернул себя Алексей. – Ведь в мире так много всего простого, стройного и складного».

Идеал строгих арифметических вычислений, где все всегда работает по одним правилам, существовал только на бумаге. Жизнь, сколько ее ни вычисляй, так и останется невнятной и бессмысленной.

Нет, довольно. Такие мысли никуда не вели, разве что в петлю или на дно бутылки. Он должен верить, что решение есть для всего. Верит же император. Упорство, с которым его величество пытался заставить все работать как надо, кипучая сила тысячи указов, неутомимые попытки охватить необъятное – разве не так выглядит надежда? Пока есть она, пока есть идеал, пускай далекий и недостижимый, служба – не просто служба, не просто утомительный труд сквозь стиснутые зубы, как в кадетском корпусе или в бытность адъютантом генерала Мелиссино, но благо, долгий и тернистый путь к свету.

Надо зайти с другой стороны. С болезнями ничего не ясно, с разломом тоже. Что остается? Мрачные пророчества?

Алексей прикинул объем предстоящей работы, и у него закружилась голова. Легенд о пророках всех мастей было столько, что за всю жизнь не перечитаешь. Их передавали из уст в уста, вокруг них создавались религии, то и дело находились полоумные старцы и прочие блаженные, мнящие себя провидцами грядущего. А уж сколько развелось ярмарочных гадалок…

Обычно тех, кто пытался проповедовать свою псевдопророческую ересь прилюдно, сажали в крепость. Мелькнула дикая идея: собрать бред всех этих юродивых и сравнить с тем, что говорили пораженные черной хворью. Но нет, слишком призрачные шансы на успех, чтобы жертвовать драгоценные часы.

Алексей подумал о заваленном бумагами столе императора и сам себе удивился: а ему-то что мешает перепоручить эту задачу кому-нибудь, кто не обременен таким количеством обязанностей, как он? Даже сейчас, когда чиновники не просто просиживают штаны, как при покойной императрице, а вынуждены работать под страхом императорского гнева, они не тратят время в парадах и патрулях. Государство мало потеряет, если на пару недель лишится какого-нибудь крючкотворца. И не такое это серьезное предприятие, чтобы одна ошибка обернулась катастрофой, если выбранный человек вдруг окажется некомпетентен.

Алексей задумался. Его круг общения шириной не отличался и в основном состоял из военных. Где бы найти толкового чинушу?

Его отвлек стук в дверь. Явился Беннигсен. Алексей не видел старого генерала с тех пор, как император отправил того в отставку незадолго до войны с Францией, но он ни капли не изменился. Все то же сухое невыразительное лицо с матовыми синими глазами, крупным носом и такими узкими губами, что рот напоминал щель. Каждое движение Беннигсена было отчетливо отмеренным и неспешным, будто у высовывающей шею из панциря древней черепахи. Внешне на роль предводителя кадетов он подходил больше, чем не привыкший отказывать себе в удовольствиях жизни Мелиссино, но Алексей снова ощутил укол тоски по погибшему наставнику.

Он сухо поздоровался и передал Беннигсену бумаги, которые еще не успел отослать в корпус, вместе с подписанным императором указом о назначении и пятью листами своих заметок.

– Я здесь кратко расписал, в каком состоянии оставляю все дела. Кажется, ничего не упустил, так что не запутаетесь.

Цепкий взгляд Беннигсена прополз по убористым строчкам, перелез на последнюю страницу.

– «Бесогонская школа»? Это новое название вечернего класса?

– Нет. Это новые учреждения, пока только в Петербурге и Москве. Они работают так же, как вечерние классы, но туда поступают рекруты, которых мы нашли в простонародье. Их, кроме борьбы с бесами, учат грамоте и счету.

– А, так вы все еще их набираете?

– И не прекращали, но как следует дело пошло только с этого года. Мы поправили систему вербовки. Учредили в каждой губернии по комиссии, где всегда дежурит один бесогон, который проверяет, действительно ли рекрут видит бесов. – Алексей знал, что утомляет Беннигсена ненужными подробностями, но не мог удержаться – эта система была его собственным изобретением, и он, черт возьми, ей гордился. – В деревнях объявления делаются через старост, в городах мы распространяем листовки.

– То есть все это добровольно?

– У нас нет возможности отыскивать видящих бесов, если те не приходят к нам сами.

Слово «добровольно» Алексею не нравилось. Они могли положиться только на два стимула: деньги и самоотверженное желание бороться с тьмой. Но по соотношению крестьян и нищих горожан к тем, кто позажиточнее, было очевидно, что в бесогонские школы людей толкала не добрая воля, а голод.

Беннигсен глянул на Алексея своими мертвыми глазами.

– Вижу, вы работали как следует. – Просмотрев бумаги еще раз, он свернул их в тугую трубку. – Приятно видеть.

Его невыразительный тон даже похвалу превращал в снисходительную формальность.

– Разумеется, я работал как следует, – огрызнулся Алексей. – И от вас жду того же.

Беннигсен приподнял брови.

– Ну конечно. Я, знаете ли, уже считал свою карьеру загубленной, а тут такое. Вторыми шансами не разбрасываются.

Движение за окном привлекло их внимание. Собирался вечерний патруль Александра. Точно, вот кто сможет посоветовать Алексею компетентного человека для его поручения.

Вместе с Беннигсеном они спустились на площадь, и Алексей тут же поспешил к черно-белым гвардейцам. Александр встретил и его, и все еще не отвязавшегося Беннигсена светлой улыбкой.

– Генерал Беннигсен! Рад, что вы вернулись.

– Для меня величайшая радость снова предстать перед вашим высочеством.

Смотреть, как прожженный вояка рассыпается в придворных любезностях, было все равно что наблюдать за кокетничающей старухой. Не говоря уже о том, что Беннигсен выглядел так, будто давно уже позабыл, каково это – хоть чему-то радоваться. Но Александр только рассмеялся:

– Вы мне льстите. Смотрите,