Вездесущий поиск истины - Priest P大 Страница 21

– Третий шисюн! – Лужа, казалось, увидела в Чэн Цяне своего спасителя. Она поспешила окликнуть его. – Третий шисюн, помоги!

Чэн Цянь бросил на нее быстрый взгляд и подошел ближе.

– Ли Юнь в комнате?

С сердцем, полным надежд, Лужа поспешно кивнула.

– Да, да, второй шисюн…

Из дома неподалеку послышался голос Ли Юня.

– Почему ты вернулся так поздно? Что ты там делал?

Чэн Цянь издал в ответ неопределенный звук. Не заботясь о Луже, он повернулся на слова шисюна.

Лужа вскрикнула:

– Ах! Третий шисюн, не уходи, выпусти меня, мне нужно в уборную, я сейчас обмочу штаны!

Она использовала этот трюк так много раз, что никто из ее шисюнов больше не попадался на него. Чэн Цянь покачал головой. Вдалеке распахнулось окно. Ли Юнь высунул голову и безжалостно ответил девочке:

– Обмочи, только не забудь прибрать за собой.

Лужа была в шаге от того, чтобы разреветься.

– Нет! Второй шисюн, третий шисюн, я еще так молода! Я не хочу заучивать эти трудные писания! Вы не можете так обращаться со мной, наш учитель на небесах будет убит горем!

Чэн Цянь не мог повернуть голову, поэтому ему пришлось развернуться полностью. Он улыбнулся девочке и ласково проговорил:

– Он не будет горевать, сяо шимэй. Учитель обращался с нами точно так же.

Лужа не нашла что ответить.

Проигнорировав ее завывания, Чэн Цянь прошел прямо в комнату Ли Юня и закрыл за собой дверь, чтобы не слышать шума. Когда он обернулся, то сразу же сменил позицию и заговорил в пользу шимэй.

– Ей немногим больше шести лет, почему вы так жестоки с ней? Эти заклинания дело рук Императрицы, верно? Но наш учитель никогда не запирал его в Зале Проповедей.

Комната Ли Юня была вся заполнена клочками бумаги и лежащими в беспорядке книгами, духовными травами и амулетами, разбросанными повсюду. Услышав эти слова, Ли Юнь высунул голову из кучи барахла и сказал:

– У нашего клана нет верного метода совершенствования, но мы научились поглощать Ци примерно в то же время, что и другие заклинатели. Подумай об этом. В прошлом наш дашисюн только и делал, что развлекался, но уже через три-четыре года он начал с успехом прогрессировать. Как ты думаешь, почему?

Чэн Цянь задумчиво произнес:

– Но ведь дело не в писаниях?

– Не говори так. – Ли Юнь достал из какого-то угла схему меридианов. Она пестрела кругами, подчеркиваниями и оставленными повсюду заметками, от которых у Чэн Цяня начала пульсировать голова. – Два дня назад я обнаружил, что в «Каноне чистоты и покоя» может быть сокрыта какая-то тайна.

Только тогда Чэн Цянь понял, насколько он все эти годы был непочтителен к «Канону чистоты и покоя, скрывающему какие-то тайны». Он тут же спросил:

– Какая тайна?

– Я пока не знаю, – беспечно отозвался Ли Юнь. – Это то, что хранилось в нашем клане тысячелетиями, разве я могу так быстро найти ответ? Я заставил Лужу читать канон ради эксперимента.

Чэн Цянь промолчал.

Когда он выглянул в окно, то увидел Лужу, «ради эксперимента» сидевшую в кольце заклинаний с уныло опущенной головой и поджатыми губами. В руках она вертела свиток со священным текстом. Ее фигура была настолько жалкой, насколько это вообще возможно.

Чэн Цянь вздохнул.

– Ладно, это не первый раз, когда ты используешь нас, чтобы «что-нибудь попробовать». Она ничего не потеряет, просто читая все это, но… что насчет ее демонической Ци?

Ли Юнь с досадой почесал затылок.

– Я как раз собирался сказать тебе об этом. Она становится все больше и больше, эти заклинания, возможно, не смогут долго сдерживать ее. Так как мы собираемся приготовить снадобье, мне все еще нужен чернопарусник. Я искал его весь прошлый год, но так и не смог найти. Если с этим действительно ничего нельзя поделать… Мне придется придумать, как продолжить поиски за пределами острова.

Услышав это, Чэн Цянь улыбнулся ему.

Ли Юнь смутился:

– Что?

Чэн Цянь сунул руку за пазуху, вытащил небольшой бумажный сверток и положил его на стол. Кончик чернопарусника выглядывал из обертки.

Когда взгляд Ли Юня упал на сверток, он невероятно удивился. Он схватил растение в руки, и его голос дрогнул от переизбытка эмоций.

– Где ты его взял? Это основной ингредиент для снадобья поглощения Ци. Если что-то подобное есть на острове, люди должны были обнаружить его, как только он впервые пророс… Подожди-ка.

– Теперь он у меня, – отмахнулся Чэн Цянь. – Только давай без вопросов. Если пригодится – хорошо. Я пойду.

Договорив, он повернулся, собираясь уйти, но Ли Юнь вдруг схватил его за плечо. Чэн Цянь подавил стон, боль от легкого прикосновения едва не заставила его упасть.

Ли Юнь был практически вне себя.

– Подожди! Что случилось?

В последние годы, по мере того как Чэн Цянь рос, эта его дурная привычка также становилась все более и более очевидной. Если ему удавалось о чем-то пронюхать, он не обсуждал это с другими, а как можно скорее разбирался со всем сам, так что раны на его теле стали почти постоянным явлением. Он лишь тайком приходил за лекарствами и ничего не говорил, даже когда его спрашивали. Только потому, что он часто полагался на Хань Юаня, способного выведать у кого-то какую-либо конкретную информацию, Янь Чжэнмин и другие могли понять, что он делает, почему и кому он перешел дорогу.

– Ничего… Ой. – Чэн Цянь подавил боль и слегка пошевелил плечом, чтобы Ли Юнь мог это увидеть. – Возможно, я сегодня утром отлежал шею, к тому же по мне немного постучали ритуальной дубинкой. Не говори Императрице, я не хочу, чтобы он ворчал…

Говорят, что днем нельзя ругать людей, а ночью – поминать призраков. Прежде чем Чэн Цянь закончил фразу, занавеска на двери во внутренние покои слегка шелохнулась. Грациозно, держа в руке свиток, вошел Янь Чжэнмин.

Он посмотрел на Чэн Цяня с фальшивой улыбкой и спросил:

– О ком ты говорил?

– Кхм… Дашисюн.

К счастью, Янь Чжэнмин, казалось, не был заинтересован в продолжении этих расспросов. Он переложил старый свиток в другую руку и повернулся к Ли Юню.

– То, о чем ты упомянул ранее. Я действительно планировал побывать на горе Фуяо в ближайшем будущем. Недавно я кое-что понял, поэтому решил поискать подтверждение в наших древних записях. Даже притом, что в нашей библиотеке