Терра Нова. За чертой Урсиды - Лидия Григорьевна Мельнечук Страница 21

– М-мя!

Короткий требовательный звук раздался откуда-то сзади. Я обернулась – олень смотрел на меня прямо из отвесного склона.

– Сюда, быстрее!

Наваждение рассеялось. Животное выглядывало из пещеры – вход в нее оброс ледяными гирляндами и издалека сливался с заснеженной поверхностью холма.

Додумывала я мысль, уже подбегая к пещере. Олень посторонился, пропуская меня.

Тесла и Джи вбежали следом. Шаги гулко прозвучали под низкими сводами, запоздалым эхом прилетел удар камня о холм. С хрустом разбились сосульки.

– Так-так, а товарищ-то наш непрост. – Выродок, прищурившись, взглянул на оленя. – Места знает.

Животное переступило ногами и чуть наклонило голову, как бы невзначай выставив рога в сторону Джи. Тот усмехнулся.

– Это природная пещера. – Тесла тем временем изучал наше укрытие. – Холм здесь довольно высокий, над нами приличная толща земли. Камни ее не пробьют.

– Если прилетит целым метеоритом, никакой холм не поможет, – буркнула я, пнув ногой стену.

– Думаешь, это метеорит? – спросил Тесла.

– А что же еще?

– Я смотрю, вы любите рассуждать, что именно вас прикончит. – В голосе Джи звенела неизбывная издевка. – Я ставлю на холод, который доконает тех, кто стоит и спорит, вместо того чтобы разжечь костер. А вы?

На одно отродье, которому рано или поздно захочется жрать, едва не парировала я, но вовремя спохватилась. Ни к чему лишний раз его злить.

– Костер здесь мы сможем организовать разве что из снега. – Тесла сбросил на упомянутый снег свой рюкзак. – Пока снаружи падают камни, нам за дровами не выйти.

– Кое-кто мог бы, – все же не удержалась я.

Джи бросил на меня косой взгляд.

– Ладно, ребята, располагайтесь. – Он хмыкнул. – Кому-то же надо вас выручать.

Он шагнул к выходу. Я не успела отодвинуться, и его куртка чиркнула по моей, а ухо обжег тихий шепот:

– Между прочим, я чувствую боль, как и вы.

Джи вернулся через полчаса с охапкой коротеньких кривых веток. Избитый и грязный – на лице и руках темнели свежие кровоподтеки. Отмахнулся от наших вопросительных взглядов:

– Пустяк.

«И беспокоиться стоило до того, как записывать меня в толстокожие», – прочитала я в его взгляде. Хотя, возможно, мне это просто почудилось.

Мы успели расчистить от снега небольшой пятачок, и вскоре на нем уже коптил хилый костер. Сырые насквозь деревяшки не хотели нормально гореть и тепла не давали почти никакого, зато охотно выпускали едкий дым, от которого слезились глаза. Мы кашляли и старались отворачиваться от клубов чада. Олень с унылым видом лежал у входа, обратив к нам филейную часть. Даже горе-огонь не вынудил животное уйти. Может, ему бы и хотелось, но так и не прекратившийся камнепад вряд ли оставлял шансы на комфортную прогулку.

Мы сидели у костра, тщетно пытаясь не вдыхать горький дым. Ноги, освобожденные от сырых ботинок, худо-бедно отогревались. Я вертела в руке подобранный камень – его темно-серая поверхность была словно склеена из множества крохотных чешуек. Я ковырнула одну чешуйку ногтем, и та неохотно отцепилась, осев на пол.

– Каменный снег. – Джи проследил за моим взглядом. – Слышал о таком. Не думал, что он реален, но Росс говорил убедительно. Значит, не врал. Последствия Гнева Господня долго еще будут терзать нашу планетку.

– При чем тут Гнев? – спросил Тесла.

– Удары «Бога» по всем шести континентам в числе прочего вызвали извержения вулканов. – Джи посмотрел куда-то мимо нас, в сторону светлеющего проема, за которым слышались неравномерные глухие удары. – В атмосферу поднялось столько пепла, что оседать он продолжает до сих пор. Тучи приносят намагниченные частицы, к которым липнет эта дрянь, и образуются камни. А сколько еще подобных сюрпризов… Я бы сказал, один бог знает, но он уже не знает ничего.

Взгляд Джи стал отсутствующим – он будто смотрел куда-то в иное время. В прошлое, отголоски которого доносились до нас стуком камней о землю снаружи.

– Ладно. – Он вдруг усмехнулся, но усмешка вышла холодной, без капли веселья. – Я же вижу, что еще немного – и вопросы у вас на лбу проступят. Может, пора уже их задать?

– Кто такие Т-люди?

Фраза вырвалась неожиданно. Я хотела спросить о другом – о том, как Джи выжил после арены, о том, что на самом деле происходило, когда рушился мир, о тысяче разных вещей, – но в голове почему-то упорно вертелось дурацкое слово, сказанное давно умершей девчонкой.

Джи хмыкнул. Казалось, он тоже ждал иного вопроса.

– Т-люди – сторонники биохакинга. Это старый термин, из времен до Гнева Господня. Да сейчас любого можно так назвать.

Я вздохнула. Еще одна ниточка оборвалась.

– А при чем тут Росс?

Джи вопросительно приподнял брови:

– Что?

– Росс. Ты сказал, он был бы в восторге от мародеров, напавших на базу.

Черноволосый выродок хмыкнул:

– Внимательная девочка. Да, я так сказал. Потому что именно Росс когда-то возглавлял Т-людей. – Наверное, наше молчание было красноречивее всяких слов, и Джи продолжил: – Мы с ним давно знаем друг друга. Он не любит распространяться о прошлых временах, и на то есть причины. Росс, Ворон Росс…

– Почему Ворон?

– Кличка, – рассеянно ответил «дитя ночи». Поворошил носком ботинка снег. В его глазах играло пламя. – Спешить некуда. Пожалуй, расскажу вам долгую историю…

– …теперь делать?

Слова долетали откуда-то издалека – грубые, отрывистые, тяжелые. Собственное тело казалось чужим. Голова гудела, будто с похмелья, болью разрывало грудь.

Пошевелиться удалось не сразу. Сверху лежало что-то колючее и громоздкое, впившееся в кожу сотнями крошечных игл.

– … время. Вот увидишь…

Колючее немилосердно терзало обнаженные участки кожи. Одеяло… Одеяло из шерсти…

Еще немного – и наконец получилось приоткрыть глаза. Далеко вверху маячил серый потолок.

– А если не вернется?

Голоса разделялись, обретали тембр и глубину. Мужской – усталый, даже слегка равнодушный – терпеливо, но чуть раздраженно повторял одно и то же, кого-то успокаивая. Ему вторил женский, встревоженный и нервный. Резкие высокие нотки проскальзывали в нем, едва не срываясь на крик.

Голоса казались знакомыми. Где-то они точно звучали… Раньше… Недавно…

Одеяло сползло на пол. Вместо колючей тяжести тело обнял прохладный воздух. Запахи железа и пластика, перегретого металла и работающих вентиляторов, сухой безжизненный дух многократно рециркулированной атмосферы.

Убежище. Бункер, замкнутая система Мастера… и его голос – верного друга; старого, хилого гениального очкарика. Младшего.

– Коно убила меня в день Гнева Господня. И на арене я тоже был мертв. Но оба раза недолго.

Длинные тонкие пальцы