Криндж и ржавый демон - Харитон Байконурович Мамбурин Страница 21

— «НАСРАТЬ! ИДЕМ К БАБАМ И ВЫПИВКЕ!», — выдал свою «блестящую» идею Крикун.

— «Мы выживем…», — тихо, но очень уверенно произнес Малой.

Выживание, точно. Я же забыл флягу!

По лесу, даже приободренный голосами в своей голове, я успел отмахать только метров триста, так что без зазрения совести повернул назад. Это у существа в танке есть карты и всё такое, мне же приходится всё делать наобум. Фляга с водой ну точно никак не могла повредить в таком путешествии, вне зависимости от того, чем бы оно кончилось или как продолжилось.

Только вот, когда я вывалился из кустов у озера, никакого танка в прежнем месте не стояло.

— Не понял? — не понял я, оглядывая точно то озеро, где на берегу, около которого раньше стоял подзащитный мой танк, наблюдались взрытая почва и песок там, где я бился с бешеной дикой бабой. Там не было ничего, напоминающего тридцати-, а то и сорока-тонную боевую машину.

— «ТЕБЯ СЛИЛИ, ЧУВАК! ПОСЛАЛИ И СВАЛИЛИ!», — гаркнул Крикун, — «БЕГИ ЗА ТАНКОМ!»

— Зачем…? — тупо пробормотал я, пытаясь переварить новые данные.

— «У НЕГО ВНУТРИ КАРТА!»

А вот это был очень аргументный аргумент. Мои мозги, пока тело огибало озеро, заработали в полную силу. Мы в диких славийских землях, там, где нет никаких крупных поселений (по словам пилота танка). Тем не менее, остановившись посреди нигде, она уверенно послала меня от этой точки в другую, а сама свалила. Возможно, послала на смерть. Что делать, кого бить и кто виноват, я решу потом, а сейчас самый правильный курс — догнать танк и разобраться с ним.

— «ТРАХНЕШЬ СУЧКУ В ЖОПУ, СВЕРНЕШЬ ПОТОМ ШЕЮ, ЗАБЕРЕШЬ КАРТУ, НАБЕРЕШЬ ХАБАРА!», — выдвинул довольно соблазнительный план Крикун мне, уже двигающемуся по явственному следу гусениц танка.

— «Вернись», — неожиданно в разговор вступил Малой, — «Я видел что-то железное в воде».

После недолгих поисков я вытащил из озера небольшую плоскую коробку, из которой тянулось два пучка аккуратно обрезанных кабелей. На одном из торцов коробки мигала малюсенькая красная лампочка, а сама деталь выглядела герметичной, чуть ли не цельнолитой, если не считать разъемы, из которых торчало по короткому пучку проводов.

— Я не я буду, если это не «жучок», — проворчал я, запихивая находку за ремень, — А вот теперь побежали!

Следовать по следам многотонной машины оказалось делом совершенно незатруднительным, но всего каких-то десять минут. Затем, выйдя на удивительно хорошо сохранившуюся дорогу, я от души выматерился, припустив по ней что было сил, с ветром, засвистевшим в ушах. Преследовать танк потихоньку, выясняя, куда он там намылился, у меня не было никакого желания.

Увы, но любвеобильная девица, сидящая внутри угоняемой техники, явно не была настроена смотреть виды. Машина рвала вперед со скоростью, которую я развить не мог. Мне оставалось лишь держаться позади, да стараться не выпустить идущий на всех парах танк из виду, а заодно наблюдать комья земли и старого асфальта, вырывающиеся из-под его работающих во всю прыть гусениц.

Долго эта гонка продлиться не могла, танк постепенно скрывался из виду, а я начал снижать скорость, не желая остаться бессильным и запыхавшимся посреди густого леса смертоносной планеты. Тем не менее, перейдя на более экономный режим бега, я продолжил преследование… ровно до момента, пока у меня под ногами что-то не взорвалось.

Взрыв был такой силы, что мою костлявую, но тяжелую, тушу подбросило в воздух, полностью выбив всякое соображение. Грохнувшись грудью на асфальт, я лишь смог немного двигать руками, пытаясь понять, на каком свете нахожусь. Заливая кровью, капающей изо рта, асфальт, я с натугой шевелился, оглушенный и растерянный. За этим занятием меня и застукала небольшая тень, закрывшая на мгновение солнце.

— Идиот, — произнес тонкий, негромкий, но определенно женский голосок, — Какой же идиот…

Затем я услышал какие-то странные звуки и почувствовал страшный жар. Несколько его жутких очагов, один за другим, возникло в моей спине, раздирающих кожу, плоть, кости. Боль полностью поглотила то, что осталось от сознания.

Затем пришла тьма.

Интерлюдия

— ДА, ТУПАЯ МРАЗЬ, НАКОНЕЦ-ТО!!!

Вопль, сотрясший лабораторию, был извергнут профессором Дональдом Ти Эркштейном, одним из самых интеллигентных и спокойных людей, которых только знал Фаволо Мерч. Они работали вместе уже четыре долгих года и за всё это время агент «Эгиды» ни разу не слышал, чтобы с уст этого пожилого человека слетело хоть одно бранное слово. Теперь же уважаемый, разыскиваемый и чрезвычайно высокооплачиваемый ученый муж, сидел, дыша перегаром на примитивный материальный монитор, да бил кулаком по столу, ругаясь как житель самого нижнего яруса орбитального города.

— Профессор, что случилось? — на правах личного ассистента, Фаволо безбоязненно приблизился к давно и надежно пьяному человеку. Крайне опасному, нужно заметить, так как Эркштейна уже немало лет разыскивали не только в Солнечной системе, но и в куда более цивилизованных областях обжитого космоса. Иногда поиски заканчивались успехом… частичным.

— Этот… идиотский механоид наконец-то начал! — выдохнул Дональд Ти Эркштейн, стискивая кулаки и продолжая пялиться на древний экран, как на своего злейшего врага, — Начал консолидацию! Что за ублюдочная техника! Только сейчас появился на сканерах! Посылает сигнал тревоги!

— Вы про «Ивана»? — обтекаемо спросил Мерч, вставая за спинкой кресла профессора.

— А про что еще⁈ У нас тут что, еще есть кризис максимального уровня, кроме этого? — язвительность и эмоции пёрли из ученого плотной струей, — Это величайший позор за всю мою карьеру, друг мой! Величайший!

Мерч промолчал. Действительно, ситуация, которую он курировал лично, была категорически неприглядной, но претензий к квалификации Эркштейна тут было никаких. Профессору поручили в строгой секретности решить проблему проекта «Грейвотер», заключавшуюся в невозможности очистить мозг Носителя, для дальнейшего использования тела в интересах корпорации. Крайне и крайне острых интересах. Тривиальная процедура не срабатывала на нужном образце, поэтому руководством «Эгиды» было принято решение задействовать наиболее квалифицированного специалиста в области, признанной запрещенной во всех цивилизованных мирах.

— Вы точно ничем не можете помочь этой древней славийской железке⁈ — ярко-оранжевые глаза Эркштейна, импланты, стоящие целое состояние, требовательно уставились на Фаволо.

— Пока не можем, профессор, — покорно, раз, наверное, в сотый, откликнулся агент «Эгиды», — Кинжальную акцию окном в полчаса-час устроить можно, либо орбитальный удар, но оказать более длительную по времени поддержку — нет. Наши конкуренты начнут расследование. Появится множество интересантов.

— Я вам десяток раз уже объяснил, что загрузил в череп этой твари личность, не приспособленную к самостоятельному выживанию! И к обучению — тоже! — гаркнул, краснея, пьяный специалист, —