Дочь врага - Мелисса Поутт Страница 2

Возле нашего бревенчатого дома останавливается Денвер, слезает с коня. Он разведчик и, как и многие мужчины нашего клана, потерял руку из-за инфекции, а потому из оружия при нем всего пара ножей на бедре.

– Сверкающие бычьи яйца, у нас есть победитель. – Он ухмыляется во все зубы, поднимаясь к нам по ступеням. – Кто-нибудь, заведите сирену. Дело сделано.

Отец улыбается. Он как будто затаил дыхание. Безумно рад. Для него это значит, что мы наконец отсекли голову чудовищу, которое преследовало нас десятилетиями.

Но мне не кажется, что все так просто. Мы не остановили их. Мы просто пнули гнездо шершней.

Теперь будет война. Настоящая война. Их набеги посреди ночи и нападения, чтобы запугать и согнать нас с нашего клочка чистой земли, – ничто по сравнению с грядущим. Теперь они будут сжигать наши дома, заперев нас внутри. Будут отнимать всех наших животных и припасы. Нам понадобится каждый боеспособный член клана, чтобы выстоять против них.

И я – та, кто способна объединить кланы. Я вцепляюсь в перила, когда меня накрывает волной опустошения: варварское испытание, назначенное отцом, завершилось. Я выхожу замуж. Но за кого?

От деревьев доносится глухой стук копыт. Я иду по крыльцу, огибающему дом, стараясь увидеть что-нибудь за пределами света факелов, обозначающих границы нашего двора.

Первым появляется мой брат Перси, он резко осаживает свою вороную кобылу. Его отросшие светлые волосы откинуты назад и спутаны ветром.

– Кто наш победитель? – требует ответа отец, скрещивая руки на широкой груди.

Перси спрыгивает с лошади и бросает поводья одному из соседских детей.

– Как насчет: «Ты не ранен? Все ли вернулись домой целыми?»

Он качает головой и отходит в сторону.

– Перси! – орет отец. – А ну вернись!

Я сдерживаюсь, когда отец слетает вниз по ступеням вслед за Перси. Его внушительная фигура полностью заслоняет брата от меня.

– Отвечай, – рычит он.

Перси разворачивается к нему.

– Тебе нужны ответы? Вот тебе ответ: ты должен был выбрать меня, достойного претендента, твоего представителя от клана Ханук. А вместо этого ты выбрал Харриса, у которого конь лучше управляется с оружием, чем он сам.

– Победитель женится на твоей сестре. Это исключает тебя из списка.

– А ты исключил для нашего клана возможность сохранить власть с Сарафом во главе. Но, видимо, тебе все равно. Какая разница, что будет с кланами, когда ты умрешь, так?

Палящие судьбы. Значит, Джеральд победил? Задушенный звук вырывается из моего горла, и я подавляю внезапное желание сбежать.

Костлявое плечо мамы плотно вжимается в мое.

– Помни о своем долге, – шепчет она. – Брак – это обещание.

Обещание. Или, скорее, контракт. Я – гарантия того, что победитель состязания станет следующим Сарафом после смерти отца.

Я закрываю глаза. Что хуже? Нежеланный брак? Или кланы, которые рассорятся из-за наследования, в то время как враги придут и перебьют нас всех?

Ответ прост. Именно поэтому я не делаю ни шага с места. Мы должны быть едины. Иначе всем пяти кланам не пережить грядущую войну. И все же мою грудь жжет от ужаса, поэтому я представляю те жизни, которые спасет этот брак: моя лучшая подруга Фрейя; наши соседи и их маленькие дети; мои родители, мой брат. Разве не для этого я стала целительницей? Чтобы помогать людям – спасать их?

Отец говорит что-то Перси на ухо, потом толкает в сторону его бревенчатого дома в паре сотен футов от нашего.

Из леса снова доносится стук копыт. Еще одна фигура на лошади выныривает из темноты. И что-то – кто-то – привязано к спине лошади позади всадника. Я цепенею, пока свет факелов наконец не падает на лицо наездника.

Лиам.

Всхлип облегчения застревает у меня в горле.

Лиам оглядывает собравшихся, ненадолго останавливаясь на отце, и встречается глазами со мной. Я крепче вцепляюсь в деревянные перила. Как это возможно?

– Заводи сирену, – говорит отец Денверу, потом повышает голос, чтобы его слышали десятки соседей, собравшихся в ожидании новостей: – Наши мучители побеждены. В состязании есть выигравший.

Лиам останавливается посреди двора, и его догоняет еще один однорукий разведчик.

– Мой конь ранен. Поймал стрелу, – говорит Лиам отцу. – Мне сперва надо отвести его в амбар.

– Оставь тело Фаррона, – говорит отец.

Неожиданно Лиам качает головой.

– Нет. Он мертв. Мой конь – нет. Потом разберемся с телом. – Мягким толчком каблуков он посылает Хемлока вперед.

У меня падает сердце, когда лицо отца напрягается. Но прежде чем он успевает отдать приказ, начинает выть штурмовая сирена, объявляя об окончании состязания, – все громче и громче, когда раскручивается механизм.

Лиам снова встречается со мной взглядом, и в его глазах что-то вспыхивает, прежде чем он исчезает за углом. Что-то очень похожее на панику. Может, просьба. Наверное, его конь серьезно ранен.

– Пойду помогу ему, – бормочу я, хотя лошади и не моя специальность. Я поворачиваюсь, хватаю дорожную сумку с бинтами и травами, висящую у двери, и сбегаю по ступеням.

Дорожки, ведущие к домам, заполняются людьми, жаждущими новостей. Я проскальзываю мимо соседей, и слезы застилают мне глаза. Поверить не могу, что все это происходит на самом деле. Я не обязана выходить замуж за Джеральда.

К тому моменту, как я добираюсь до амбара, Лиам уже заводит Хемлока внутрь и стоит возле двойных дверей, ожидая меня. Он зажег два факела, чтобы у нас было достаточно света. Когда я вхожу, мне в нос бьют запахи взмокшего тела и отчетливо-сладковатый – конского пота.

– Куда его ра…

Лиам захлопывает двери, обрывая меня, потом задвигает засов, запирая нас внутри.

– Фаррон не мертв.

– Что? – Я резко оборачиваюсь, чтобы посмотреть на тело – на мужчину, привязанного к коню лицом вниз.

Лиам торопливо поправляет веревку, удерживающую Фаррона на месте. По крупу Хемлока стекает красно-черная кровь.

Лиам проводит рукой по темным волосам.

– Я… не смог это сделать. Твой брат сбил Фаррона с лошади и передал мне нож, но я замер. Поэтому Перси ударил его и оставил меня с телом. Но Фаррон все еще жив. Или, по крайней мере, был, когда я проверял в последний раз.

О звезды. Если он все еще жив, значит, Лиам не мой…

Взгляд возвращается к крови. К мужчине. Лиам хотел, чтобы я закончила то, что начал Перси?

Ждать, пока Фаррон умрет, – это одно, но убийство… Я никогда не смогу.

Человек передо мной не отличается от множества соклановцев, которых я лечила, и мои инстинкты кричат, что я должна помочь. Я всю свою жизнь училась, чтобы не давать людям