Псалом бурь и тишины - Розанна А. Браун Страница 19

– Я ведь просил тебя оставаться в твоих комнатах.

– Я не хочу оставаться в комнатах, я должна выйти в город! – воскликнула она. Малик прижался к стене, изо всех сил стараясь не смотреть на девушку, которой не должно было здесь быть. – Мой народ страдает, а я трусливо прячусь во дворце.

– Вы собираете информацию и оцениваете обстановку, прежде чем действовать, – так и следует поступать здравомыслящей царице. Ваша мать тоже не спешила действовать, вначале она досконально изучала противника, с которым ей пришлось столкнуться.

Принцесса Ханане задрожала. В воздухе появился кислый запах, а у Малика возникло такое чувство, будто ему скребут ногтями прямо по костям.

– Ты не понимаешь… Быть здесь снова… Я не могу здесь оставаться. Я этого не выдержу.

Принцесса погибла во время пожара, который бушевал здесь, на этих этажах, десять лет назад. Малик не хотел представлять себе, каково это – ходить по тем самым залам и коридорам, где ты умерла. Неудивительно, что она так страдает.

Фарид положил руки ей на плечи и прижался лбом к ее лбу.

– Вы мне доверяете? – едва слышно сказал он.

Темнота, туманившая глаза принцессы Ханане, исчезла. Она сделала глубокий прерывистый вдох.

– Больше, чем кому-либо на свете.

– Тогда вы должны понимать, что все, что я делаю, – и буду делать, – я делаю только ради вас и в ваших интересах. Против нас действуют могущественные силы, и мы пока не понимаем их целей. Лучшее, что вы сейчас можете сделать – и для себя, и для народа Зирана, – это оставаться в безопасности до тех пор, пока мы не разберемся, что вокруг происходит. – Фарид дотронулся до щеки Ханане. – Я всегда на вашей стороне. За последние десять лет изменилось многое, но это всегда будет так.

У Малика стеснило грудь. Кажется, он сейчас явился свидетелем сцены, которую не должен был наблюдать. Фарид взглянул на него, и он понял, что ему надо уйти. Прилагая все усилия к тому, чтобы не шуметь и не привлекать к себе внимания, он выскользнул из кабинета. Всю дорогу к своим комнатам он пытался стряхнуть с себя тягостное ощущение, которое оставил после себя взгляд не живых и не мертвых глаз Ханане.

8. Карина

Когда Карине было четыре года, а Ханане двенадцать, одним прекрасным летним днем Пустельга усадила их на траву в ее личном саду и рассказала, что они должны делать, если их похитят.

– На свете есть люди, которые хотят причинить вам зло из-за того, к какой семье вы принадлежите, и из-за того, кто вы есть, – сказала их мать. – Чем бы они ни грозили вам, каким бы мучениям ни подвергали, всегда помните, что на кону стоит нечто большее, чем жизнь. В наших руках судьба каждого жителя Зирана. Это означает, что мы должны быть готовы умереть, но не выдать сведения, которые могли бы навлечь на них беду.

Карина не понимала тогда, что значит «мучения», в отличие от Ханане. Та шепотом спросила мать:

– А тебя когда-нибудь похищали?

Взгляд султанши упал на тонкий шрам, бегущий по ее руке от запястья до локтя.

– Только один раз.

– И что произошло?

Царица подняла голову, и Карина в первый раз в жизни увидела не вскормившую ее мать, а прославленную во всех пределах Сонанде Пустельгу, которая завоевала свой трон на полях сражений, прошла через лишения и кровь.

– Я заставила их об этом пожалеть.

Именно это воспоминание промелькнуло в голове Карины, когда ее похититель заткнул ей рот кляпом, натянул на голову мешок, а на запястья надел кандалы из слоновой кости. Последнее пугало больше всего, потому что как только они защелкнулись, магия внутри нее исчезла. Как бы она ни старалась задействовать магические силы, ничего не получалось.

За годы, прошедшие с того первого разговора про похищение, Карина прошла полный курс тренировок по противодействию пыткам. Они могут делать все, что им заблагорассудится, она им ничего не скажет. А когда она освободится, этот Каракал пожалеет, что поднял на нее руку.

Некоторое – недолгое – время они шли, потом наемник велел ей сесть на землю. Она повиновалась, и второй человек примотал ее толстой веревкой к какой-то вертикальной палке. Перед ее внутренним взором замелькали ужасные картины жестоких допросов. Но тут с ее головы сняли мешок, и она смогла осмотреться.

Она находилась в невзрачной комнате, вся обстановка которой состояла из двух соломенных тюфяков, двух табуреток и деревянного стола, к которому она в настоящий момент была привязана. Каракал сидел на одной из табуреток, далеко откинувшись назад, но каким-то чудом не падая. Он подкидывал в воздух короткий кинжал и ловил его то за рукоять, то за клинок.

– Добрый вечер, ваше высочество. Ну и бурю вы сегодня устроили, – доброжелательно сказал он, и на Карину обрушилась волна паники.

Этот человек знал, кто она такая.

Первой ее мыслью было позвать на помощь, но, несмотря на ужас, она вспомнила мамин совет: «Не паникуй. Внимательно осмотрись вокруг. Действуй только тогда, когда продумаешь план».

Карина затолкала страх в самый дальний угол сознания и попробовала поразмышлять над ситуацией. Каракал знает, кто она, – это крайне плохо. Но Афуы и Деделе тут нет – вполне возможно, что с ними все хорошо. Если бы наемник хотел просто ее убить, он бы уже это сделал. А пока она жива, у нее есть шанс вывернуться из этой ситуации.

Она попыталась еще раз вызвать магию – ничего. Карина выпрямилась, насколько ей позволяли веревки, и сказала:

– Отпустите меня.

– После представления, что ты устроила, тебя мог бы отпустить только дурак с овечьей шерстью вместо мозгов.

Позади нее раздался мелодичный голос:

– Я видел, как твой смерч унес козу. Это было кошмарное зрелище. Вижу его, как только закрываю глаза.

Говоривший оказался стройным пареньком – тем самым, что врезался в противника Каракала, когда они играли в «Четырех друзей». Хотя, впрочем, не совсем пареньком. Тонкий косой шрам на его правой щеке и два небольших круглых шрама под ним определяли его как дулио. Этот оберегаемый богами пол, не мужской и не женский, встречался у людей из народа саванны Восточной Воды. Скрестив ноги, он сидел на полу, запустив пальцы в свои длинные волосы. Перед ним двумя аккуратными столбиками были разложены монеты – их с Каракалом заработок за день. В голове Карины сразу все встало на свои места.

– В сегодняшней игре возле караван-сарая… ты жульничал! Вы вдвоем обманули старика.

– «Жульничал». Какое мерзкое слово, – протянул Каракал. – Я предпочитаю