Рассказы 28. Почём мечта поэта? - Артем Гаямов Страница 18

Под бодрые звуки «Boney M» воздух наполнялся кровью и отчетливым ощущением приближающейся смерти. А когда Сева обессиленно махал «мечом» уже скорее наугад, даже не понимая, выцарапали кавены ему глаза или еще нет, несколько хоботков вдруг присосались к голове.

Руки сами собой опустились, а кавены только того и ждали – тут же облепили со всех сторон, больно впиваясь когтями, но Севе было уже наплевать. Чувствуя себя гигантской люминесцентной лампой, он стремительно потухал. Колени подкосились, голова тяжело стукнулась об пол.

Как вдруг сквозь гул в ушах и пульсирующее пиликанье скрипок прорвался пронзительный крик. Всего одно слово – емкое, грубое, матерное, запрещенное. Причем прозвучало оно скорее с интонацией «Караул!». Крик тут же повторился. И снова. И еще раз.

Саша, безостановочно крича матом, как заевшая пластинка группы «Ленинград», сдирала с головы Севы кавенов. И с каждым оторвавшимся хоботком возвращались и силы, и ясность мысли, и желание сражаться.

«Ну что, суки?! Второй раунд?!»

Руки нащупали валяющуюся микрофонную стойку, и Сева снова ринулся в бой. Только теперь он не замечал ни боли, ни крови, ни усталости. Лупил кавенов направо-налево изо всех сил и опомнился, лишь когда все твари до одной валялись вокруг мертвыми пачками старых газет.

Музыка больше не играла. Саша подошла и ткнулась лицом Севе в изорванный, перепачканный свитер. Руки ее были исцарапаны в кровь.

– Живая?

Девочка утвердительно промычала в ответ. С минуту стояли молча, наслаждаясь абсолютной тишиной – без шелеста газет и свистящих вздохов.

– Больше не говори то слово, ладно? – устало попросил Сева.

– Ладно, не буду. А ты колонки разбил.

– Ага, вижу. Может, можно починить?

– Вряд ли.

Колонки превратились в развалины. Деревянные корпусы были разломаны, динамики – расплющены. Между отдельными, бесполезными теперь уже частями тянулись кровеносные сосуды тонких проводов.

«Не такие уж и крутые колонки, – мысленно заметил Сева. – Хотя директор меня, конечно, убьет. А потом уволит».

Он взял Сашу за руку и, осторожно переступая распластавшихся всюду кавенов, подобрал свой телефон. Только сейчас заметил, что все окна в актовом зале теперь совершенно черные, – оттаяли, удалось!

– Саш, смотри. Все получилось, да? Нам удалось. Саш!

Сева вдруг почувствовал, что его рука сжимает воздух. Обернулся и судорожно вдохнул, каменея от ужаса, – вместо девочки стояла сотканная из дыма кукла в остроконечной шляпе. А в следующую секунду шляпа сиганула с черной дымной головы прямо на Севу, стремительно разбухая на лету в размерах и погружая все во тьму.

КВАДРАТ

Непроглядная темнота только поначалу выглядела непроглядной. Человек так устроен, что глаз всегда найдет, за что зацепиться. Подметит пылинку среди идеального порядка, найдет уродство в безупречной красоте, или вот – увидит в абсолютной черноте нечто более черное и менее черное.

Времени здесь, кажется, не существовало – Сева понятия не имел, сколько минут или, может быть, часов прошло до того, как он сумел разглядеть, что темнота под ногами разлинована в клетку. Линии эти были чуть светлее остальной черноты и образовывали квадрат – девять на девять. Сам Сева стоял в одной из угловых клеток.

– Саш! Саш, ты где?

Слова беззвучно слетали с губ и тут же пропадали, поглощаемые тьмой. Сева попытался выйти за пределы квадрата, но больно ткнулся носом в невидимую стену. Значит, кое-что здесь все-таки существовало – боль, стены. А еще холод. В общем, почти как в нормальном, привычном мире.

Подрагивая от озноба, Сева шагнул на соседнюю клетку, и линии тут же пропали. Появились снова через секунду, и оказалось, что он опять стоит в углу. Сделал шаг по диагонали – ничего не случилось, сделал еще один и снова очутился в углу. Мелькнула мысль: если квадрат огорожен, значит, Саша тоже внутри. Но как ее найти, когда нет ни слуха, ни зрения? Может, по запаху? Чипсы с беконом? Да нет, вряд ли…

Сева, конечно, принюхался на всякий случай, но ничего не почуял. Тогда он попытался бежать. По диагонали, со всех ног. Но, сколько ни бежал, сколько ни старался, темнота упорно подсовывала под ноги угловую клетку.

– Ну молодцы, да?! Загнали в угол! Силы Средизимья, мать вашу! Браво! Браво, падлы!

Все слова прошли, что называется, мимо кассы, поэтому Сева для наглядности картинно захлопал в ладоши. И от первого же хлопка, пусть и беззвучного, случилось нечто странное. Примерно в двух десятках клеток из темноты проступили тонкие струйки белого дыма. Закружились, зазмеились и превратились в два десятка цифр, а затем исчезли.

Сева немного подождал, потом снова хлопнул в ладоши. В этот раз коротко, осторожно, будто сам боялся возможного эффекта. Результат оказался тот же – белые дымные цифры появились в тех же клетках, причем цифры, кажется, тоже были те же самые. Спустя секунду-другую пропали.

Значит, время здесь все же существовало. Или же пошло только что, не важно. Главное, были правила игры. Оставалось понять, что за правила и какая игра. Какая-то очень знакомая…

Сева опять похлопал – цифры возникли-пропали. Он шагнул в соседнюю клетку и снова оказался в углу. Похлопал – цифры теперь появились другие и в других клетках.

«Ясно, от неверного хода все сбросилось».

Сделал шаг снова в ту же клетку, остался на ней. Похоже, ход оказался правильным. Похлопал – цифры опять другие. Значит, меняются каждый раз. И после верного хода, и после неверного. Сева снова шагнул вперед наугад и оказался в углу – не угадал.

«Надо не угадывать, а просчитывать варианты», – вспомнились его же собственные, сказанные Саше, слова, и Сева неожиданно понял, что темнота предлагает партию в судоку.

Только в очень странное судоку… Пополам с шахматами? Или с шашками? Или вообще с какой-то местной – «темной» – игрой? Ясно, что ходить можно лишь в конкретные клетки. Вероятно, в те, куда при текущем раскладе можно поставить какую-то цифру. Только вот эти цифры…

Похлопал – возникли-пропали. Похлопал – возникли-пропали. И попробуй запомни их все сразу. Сева попытался схитрить и захлопал без остановки, но не сработало, цифры все равно исчезали и – хоть ладони отбей! – появлялись только через добрых пять секунд.

Первый ход, в общем-то, легко было и угадать – шансы один к двум, а терять вообще нечего. Сева так и сделал, но, оказавшись на второй клетке, в этот раз диагональной, столкнулся с шансами