Леди пепла - Мелисса Рёрих Страница 17

Как бы она ни противилась, постоянно возвращалась мыслями к Сорину. Своему мужу. Спутнику жизни. Близнецовому пламени. Стоило закрыть глаза, и перед внутренним взором вставало его лицо. Подступали воспоминания.

Скарлетт решила, что обрела во Дворе Огня счастье. Не сразу, конечно. По прибытии она бродила в оцепенении, делая все возможное, чтобы не утонуть на суше. В конце концов, благодаря Сорину к ней вернулось желание жить. Мгновения с ним были прекрасны и подарили много радости. Она чувствовала, что ее любят такой, какая она есть. Никаких масок. Никаких требований верности и принятия.

Скарлетт задавалась вопросом, увидит ли его вновь. Она знала, что, начертав метку и окропив ее своей кровью, заблокирует связь близнецового пламени. Глядя, как Сорин пересекает границу, она отдавала себе отчет в том, что, может быть, прощается с ним навсегда.

«Скарлетт, я люблю тебя, как звезды любят ночь – сквозь тьму»,– вспомнились ей сказанные им слова, и к глазам подступили жгучие слезы. Она часто заморгала, чтобы не дать им пролиться. Ей это по силам. Она принесет себя в жертву, чтобы Сорину, Сайрусу, Элизе, Рейнеру и всем, кто ей дорог, не пришлось жить во тьме, которую мараанские лорды непременно на них обрушат. Она сделает все, что потребуется, чтобы они не нашли ключи и не проникли в Авонлею. Ее семья будет в безопасности. Только это имеет значение. Сорин придет за ней. Он обещал, что всегда найдет ее, а даже если и нет, ее жертва все равно будет оправдана. Сорин того стоит.

Скарлетт не знала, сколько прошло времени, прежде чем за дверью послышались шаги и Лорд наемников вернулся в свой кабинет в подземелье. Встретившись с ней глазами, он снял крышку с блюда, которое нес в руках. На нем лежал пропитанный подливкой кусок жареного мяса с картофелем, хлебом и глазированной морковью. Желудок Скарлетт заурчал, стоило почувствовать упоительный запах пищи.

– Как только озвучишь свое решение, блюдо будет твоим, моя дорогая.

Сев перед ней на корточки, он отделил вилкой кусочек мяса и, обмакнув в подливку, поднес к ее губам.

– Итак?

– Уж лучше я пострадаю от ваших «последствий», чем допущу, чтобы Каллану или кому-то еще из тех, кого я люблю, причинили вред, – презрительно фыркнула она. Ее лицо превратилось в ехидную маску жестокости.

Аларик разочарованно вздохнул.

– Твой ответ меня не удивляет. Я ожидал сопротивления, принимая во внимание твое поведение в год после смерти Джульетты.

– Не произносите ее имени, – прошипела Скарлетт.

Пытаясь вырваться из своих пут, чтобы добраться до него, она привлекла внимание Лорда наемников к своим запястьям. Бросив раздраженный взгляд на ее левую руку, он прищурился и поджал губы.

– Я не планировал решать этот вопрос до завтра, но, похоже, его нужно обсудить прямо сейчас. – Поднявшись, он отбросил вилку на блюдо и, облокотившись о стол, скрестил руки на груди. – Ты не принадлежишь ему, Дева Смерти. Я тот, кто воспитывал и обучал тебя. Я заботился, чтобы ты была сыта и под присмотром. Не для того я вкладывал в тебя столько времени и сил, чтобы ты решила, будто можешь отдаться гребаному принцу фейри.

– Я вам не инвестиция, чтобы командовать мной и диктовать условия, – прорычала она в ответ, не сводя с него пристального взгляда. – Я всегда сопротивлялась вашим клеткам. Так будет и впредь.

– Вот тут ты ошибаешься, моя дорогая, – опасно спокойным тоном объявил он, обходя стол.

Сев и взяв перо, он нацарапал что-то на куске пергамента. Натянув капюшон, позвал в комнату слугу и отослал его с запиской. Когда тот удалился, Аларик снял капюшон, не чувствуя больше необходимости скрывать от Скарлетт лицо, и налил в бокал вина. Подойдя к ней, он поднес бокал к ее рту. Скарлетт крепко сжала губы, чтобы ни капли жидкости не попало на язык.

– Ну же, моя дорогая. Я знаю, как тебе хочется пить, – уговаривал он, делая глоток сам.

– Воды, дьявол вас дери, а не спиртного.

Он резко влепил ей пощечину, повредив внутреннюю сторону щеки при ударе, и она почувствовала вкус крови.

– Твой треклятый язык, – пробормотал Аларик, отпивая еще.

Он протянул руку и, взяв ее за подбородок, заставил смотреть себе в глаза.

– Ума не приложу, как тебе еще объяснить, Скарлетт. Ты моя. Ты принадлежишь мне с тех пор, как я взял тебя к себе после убийства Элинé; пожалуй, даже еще раньше. Я определяю твое будущее. Я решаю, что тебе есть, какие наряды надеть и с кем спать. Я выбираю, чьих детей ты станешь вынашивать в своей утробе и кому будешь служить.

– Нет, – процедила она сквозь зубы. – Я не ваша собственность и не позволю собой распоряжаться.

Пальцы на ее подбородке сжались так сильно, что непременно останутся синяки.

– Ты моя собственность, Скарлетт Монро. Ты принадлежишь мне. Никому другому, и уж точно не дерьмовому фейри. Меня не волнует, что он твое близнецовое пламя и что ты вышла за него замуж. Все это не имеет значения. Все равно ты моя, и я буду делать с тобой, что захочу. – Аларик оттолкнул ее голову и, поднявшись на ноги, залпом допил остатки вина. – После смерти Джульетты я был снисходителен и спускал тебе с рук больше, чем следовало. Позволил скорбеть и закатывать истерики, как ребенку.

– Вы допустили ее смерть! Хотя вложили в нее столько же, сколько и в меня, – вскричала Скарлетт.

Она не принимала в расчет знание о том, что Джульетта живет и здравствует. Что у нее есть высшее предназначение, которое она выполняет. Тот год был сущим адом. То, что ей пришлось пережить в связи со смертью подруги, будет преследовать ее до конца бессмертной жизни.

Аларик с отвращением фыркнул.

– Джульетту и Нури обучали следить за твоей безопасностью. Тебе знать об этом было необязательно. На них двоих наложили заклинание, чтобы они ни словом не обмолвились. Все, кого я внедрял в твое окружение, служили единственной цели – убедиться, что ты выживешь.

– Вы лжете, – прорычала Скарлетт.

Едва слова сорвались с губ, как она поняла, что он не сказал ей ни одного слова неправды. Наоборот, все имело смысл и было похоже на кусочки головоломки, встающие на свои места. Почти десять лет ее прятали и скрывали от целого мира. Только Кассиус, Джульетта, Нури и их личная охрана общались с ней и знали, кто она такая. И устроил