Хранители Севера. Хаос - Оливия Мун Страница 162

Девушка жила этим мгновением. Её руки проскользнули под его куртку, отыскивая тёплую живую кожу. Она тонула в этих прикосновениях, как в глубокой воде, в которой не страшно утонуть. Сегодня они были не наследниками престолов — только он и она. Двое под звёздным небом, на вершине Калиоса.

Дрожащими пальцами она пыталась расстегнуть тугую застёжку куртки. Сердце бешено стучало в висках, дыхание срывалось. Она злилась — на упрямые пуговицы, на непослушные пальцы, на саму себя. С тихим шорохом ткань поддалась, и несколько пуговиц, оторвавшись, упали на каменный пол. Адриан коротко, не отрываясь от её губ, рассмеялся. В этом смехе слышались и желание, и удивление, и мальчишеское одобрение. Он скинул куртку и небрежно отбросил её в сторону. Теперь на нём осталась лишь рубашка, расстёгнутая на несколько пуговиц, с рукавами, закатанными до локтей.

Мелисса не отводила взгляда, следя, как при свете звёзд переливаются мускулы его рук, как движется под тонкой тканью его тело. Она видела многих мужчин: храбрых, красивых, почти идеальных, но в нём было нечто иное, не поддающееся словам. Его зрелая, сдержанная мужественность не требовала доказательств. И она, всегда сдержанная и холодная, вдруг почувствовала робость перед ним.

Его лицо казалось одновременно знакомым и новым — резкие скулы, прямой нос, твёрдый подбородок. Светлые волосы, отросшие с их последней встречи, свободно падали на лоб. Ей захотелось запустить в них пальцы, погрузиться в эту гущу, забыв обо всём. А его глаза, Адриан смотрел на неё пристально, с той опасной нежностью, от которой подкашиваются ноги. В его взгляде жило желание, способное сжечь изнутри, если не отдаться ему полностью. Она смотрела на него с той же безудержной жаждой. Губы приоткрылись, дыхание участилось, наполняя узкое пространство между ними. Он не выдержал, в этот миг ему казалось, что если он не прикоснётся к ней снова, то просто перестанет дышать. Она откинула волосы с лица, и белоснежные локоны рассыпались по плечам и спине волнами, ловя в своих прядях тусклый свет звёзд.

Он обнял её легко, будто она весила меньше пушинки, и опустил на разложенную куртку, смягчившую холод каменного пола. Она прижалась к нему всем телом, ощущая тепло от каждого его движения. Руки скользили по его груди, чувствуя ткань рубашки и твёрдые мышцы под ней. Она держалась за него, пока он осторожно устраивал её поудобнее, поправлял складки ткани под её спиной и, как всегда, убирал с её лба выбившуюся прядь. В ту секунду он казался таким живым, таким ярким, словно не принадлежал этому печальному, застывшему месту. Он был слишком тёплым, слишком сияющим, подобно золотистым лучам, прогоняющим ночные