Небесный всадник - Кирико Кири Страница 16

Не знаю, сколько я так пролежал, засыпал ли я или нет, но очередной вздох дракона и лёгкое жжение вернули меня к реальности. Тело затекло, один факел потух, другой как-то неуверенно колебался, явно готовясь повторить подвиг первого. Значит, я тут сидел уже несколько часов…

— Я умру, дракон, — решил я напомнить о себе. А то эти ящерицы, как говорят, гордые, сами ничего не предложат. — Умру здесь от голода, однажды уснув и не проснувшись. Моя смерть будет лёгкой. А ты так и будешь мучиться оставшуюся жизнь с торчащим из глаза копьём. Но мы можем помочь друг другу.

— Выпустить тебя взамен на избавление от мучений⁈ Это ты мне предлагаешь, плесень?

Кажется, у нас намечается прогресс, так как от гнева он перешёл к принятию.

— Ну… я тебе, ты мне, — согласился я, вставая. Тело неприятно ломило после ночёвки на камне. — Заключим сделку.

Повисло молчание.

Не говори только, что ты опять съехал с темы. Тебе что, реально комфортно с палкой в глазу ходить? Блин, может действительно подождать, а потом…

— Что ты предлагаешь, червь?

Да, сучка! Да, нахер, да-да-да! Так тебе, сракер на горловой тяге!

Я был готов прыгать от радости, но вместо этого спокойно произнёс:

— Хочу, чтобы ты дал клятву, что вернёшь меня домой.

— Домой? Ты из другого мира, чужак. Я не верну тебя домой, если он не здесь…

Ну… ладно, я попытался. Было бы глупо не попросить самое очевидное, верно? Теперь я просто знаю, что он на это не способен.

— Хорошо, тогда отпусти меня. Дай клятву, что позволишь мне уйти живым из… из этих гор, — хотел сказать замка, а потом вспомнил, какой он хитрожопый, и решил сразу уточнить. — Дашь мне уйти живым и невредимым, а также не станешь преследовать, чтобы убить.

Опять молчание. Долгое. Я начал нервничать. Что-то задумал, хвостатый, или что? Я, вообще-то, беспокоюсь…

— Даю клятву тебе, червь, что я позволю тебе покинуть эти горы живым и невредимым. А теперь приди и вытащи это из моего глаза…

В другой ситуации я бы зассал подходить, но вроде как дракон трепетно относится к своей клятве, вон как бомбануло тогда. Да и сами драконы, их же описывают гордыми такими, и нарушить собственную клятву — это унизить себя в первую очередь. Никто не узнает, но они будут об этом знать всегда.

Это было в пользу того, чтобы поверить ему. И тем не менее я очковал. Ручки дрожали, ножки дрожали, спина покрывалась холодным потом несмотря на то, что он вроде как поклялся. Знаем мы эти клятвы, когда тебя ничего не обязывает их исполнять. Но тут патовая ситуация: если я буду сидеть тут, то сдохну от голода; если попытаюсь сейчас сбежать, он убьёт меня, ведя я нарушил договор; попробую добавить ему и добить… ха, ха и ещё раз ха; вытащу…

Да, это самый разумный выход. Самый рискованный и единственный возможный. Вопрос не в том, что я верю ему или нет, просто я выбираю тот вариант, где больше всего шансов.

По тёмным пустым коридорам, по холодным туннелям я петлял и не сразу смог найти лестничную шахту, чтобы спуститься. Но когда нашёл…

Ну что я могу сказать, пламя дракона — страшная штука. Нет, оно не разрушило камень, он был вполне себе цел, но вот тот же металл, из которого были сделаны подставки для факелов, расплавился. Да и камень местами будто слегка потёк. Не разрушился, нет, чуток расплавился. Вспомнились всевозможные фильмы, где пламя дракона сносит стены и дома, возможно, это была не такая уж и выдумка…

Я осторожно выглянул в зал-колодец, где меня ждал дракон. Трусливо и быстро, спрятавшись обратно. Легко сказать, пойди и выйди, когда перед тобой не стоит огромная дура высотой в этажей семь-десять, у которой в пасти огромный огнемёт. От одного вида пробирает животный парализующий страх…

У меня же был вариант пересидеть и дождаться, что он просто устанет и…

Нет, не было. Я сразу отдёрнул себя от глупой затеи. Или сейчас, или никогда.

На негнущихся ногах я вышел к этому чудовищу.

— Я думал, ты уже не осмелишься…

— У меня есть выход? — спросил я срывающимся голосом. Всё же одно дело говорить с ним через стены, бегая по кругу, а другое — лицом к лицу. Смелость сама собой испаряется.

— Нет.

Вот и я так подумал…

Трясущиеся ноги вывели меня на свет. Дракон не сводил с меня своих глаз… глаза. Второй, в который я попал, пытался безуспешно закрыться, в чём ему мешало копьё. Веко билось, билось о него, лишь расшатывая палку, но не более. Почему он сам не вытащит, тоже было понятно, стоило взглянуть на лапы, которые, мягко говоря, не были приспособлены под мелкую моторику.

Он лёг прямо передо мной, скрутившись в улитку. Когда его голова раненным глазом оказалась прямо напротив, меня совсем трясло. Так сильно, что деревянные ноги едва держали тело. Про то, что я задыхался от страха, а сердце билось в висках, я молчу.

— Н-наклонись… — выдавил я из себя.

Он слегка наклонил голову, позволяя мне дотянуться до копья. При этом я видел его глаз, весь водянистый, припухший, красный, со вздувшимися капиллярами. Неприятное зрелище и ещё более неприятные, наверное, чувства.

— Я начинаю… — пробормотал я и схватился за древко пики. Дракон слегка пошевелился, заставив меня подпрыгнуть.

Ладно, не ссы, сделал и ушёл, как два пальца, не сложнее, чем драться с наркоманами в Шушарах за ведёрко КФС, которое везёшь на заказ. Давай, раз-два и…

Я и сделал раз-два.

Схватился за древко, уперевшись ногой в череп дракона, и дёрнул что есть сил. Оно вышло с лёгким чавканьем, но вместе с ним во все стороны ударила кровь, забрызгав меня с ног до головы. Мало того, что это дерьмо попало мне в рот, так я ещё и руку резанул себе копьём каким-то образом, прямо по ладони прошло…

— Чёрт… — я выронил копьё, тряхнув ладонью. Жжётся…

Дракон выдохнул, и в этом выдохе я чувствовал облегчение. Его веко наконец закрылось, и из-под него потекла тонкая струйка крови…

Он выпрямился, повернув голову так, чтобы взглянуть на меня сверху вниз. Казалось, что я пытаюсь рассмотреть вершину телебашни…

А потом со мной что-то произошло. Тело внезапно прострелила боль, словно мне защемило спину, от кончиков пят до самых ушей. А следом за этим…

— А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!

Кажется, это был мой крик. Кажется, я кричал, когда упал на землю. И кажется, внутри меня всё горело в прямом