Тьма у трона - Элиот Лилит Страница 14

– Разлом открылся в небольшом тупичке, ваше величество, – наклонил голову Толь. – Проход такой узкий, что никому и в голову не пришло его проверять. Мы ведь не можем прочесывать каждую щель, особенно теперь, когда нас осталось так мало.

Император поджал губы. Потери в битве в самом деле оказались колоссальными: их словно снова отбросило в екатерининские времена, когда бесогонов в столице было ничтожно мало. На кого-то вину за сегодняшнее все равно повесят, но, может, не на них.

– А вы, Константин Павлович? Чем вы занимались?

– Вы знаете чем, – буркнул Константин, не поднимая глаз. – Сидел с вашим величеством за одним столом.

– Чтобы наружу вырвалась разломная тварь, должно пройти не меньше суток, – сухо возразил император. – Не говоря уже, что мы с вами чувствуем разломы еще прежде, чем они раскроются. Почему же вы ничего не заметили в ходе ваших патрулей?

– Я их чувствую только за пару верст, – буркнул Константин еще угрюмее. – Видно, не повезло с маршрутом.

– Не повезло с маршрутом? Или вы опять всю прошлую ночь кутили вместо того, чтобы исполнять свои обязанности?

Константин вспыхнул.

– Я не могу в одиночку патрулировать весь город! Раньше нас было четверо. Если бы вы хотя бы не отослали…

– Молчать! – император рявкнул так, что подско-чили все.

Константин отступил на шаг, поскользнулся на мокром балконе и неловко ухватился за перила, подняв тучу снежной пыли.

– Еще одно такое замечание, и я запрещу вам ездить в Гатчину, – сквозь взметнувшийся снежный вихрь голос императора звучал стыло и сухо. – Двух сестер вы уже довели до трагедии, не хватало еще, чтобы младших туда же толкнули.

Добрую минуту в великом князе гнев боролся с благоразумием. К счастью, благоразумие взяло верх. Константин потупился.

– Извините меня, я сказал не подумав.

Император мотнул головой.

– Впрочем, в одном вы правы. Раз разломы снова появляются, вы не можете и дальше искать их по всему городу в одиночку. Пойдемте навестим цесаревича.

Все переглянулись, пытаясь понять, к кому относится приглашение. Но поскольку его величество никого не отпускал, а уточнить ни у кого не хватило духу, все они разношерстной толпой двинулись за императором.

Пален подтолкнул посыльного:

– Сбегай предупреди его высочество о визите.

– Нет, зачем же? – возразил император, не оборачиваясь. – Пусть будет сюрприз.

Александр был не один. На соседнем кресле от того, в которое он пустил корни, сидел граф Панин. Оба уставились на вошедшую делегацию с немым потрясением.

– Никита Петрович, вот вы где, – поприветствовал император вице-канцлера. Взгляд его не сулил ничего хорошего. – Кажется, раньше вы любили вечера в свете.

– Граф всего лишь зашел справиться о моем самочувствии, – Александр говорил спокойно, но его пальцы впились в подлокотники до побелевших костяшек. – После этого он собирался присоединиться к вам.

– Не сомневаюсь, – отмахнулся император. – Мы здесь за тем же. Так как вы себя чувствуете?

Александр осторожно посмотрел на отца.

– Лучше.

– Я третий месяц слышу от вас это «лучше». Когда вы собираетесь встать на ноги?

Александр беспомощно огляделся. Хуже затравленного зайца. Но его главная защитница была далеко, а все остальные благоразумно держали рот на замке: Панин сидел как на иголках, Пален с озабоченным видом перекатывался с пятки на носок и даже Константин избегал смотреть на брата. Алексей и сам едва не отвел взгляд. Иногда и промолчать, и заговорить одинаково сложно.

– Я… пока еще не вполне здоров.

– В самом деле? – Император обернулся: – Позовите лекаря.

Сперва никто не отреагировал – все осмысляли, как близко император подошел к тому, чтобы обвинить наследника во лжи. Наконец, Пален подтолкнул посыльного:

– Слышал, что сказал его величество? Сбегай за Виллие.

Тот бросился исполнять поручение.

Воцарилось гнетущее молчание. Один император не выглядел смущенным. Заложив руки за спину, он мерил шагами комнату. Все взгляды неотрывно следили за ним, будто за ходящим по клетке тигром.

Александр слабым голосом заметил:

– Я не хотел бы задерживать всю эту почтенную публику.

Хорошо бы. Сложно было найти более разных людей, чем их «почтенная публика», но сейчас они, верно, впервые в жизни мечтали об одном и том же: убраться отсюда. Однако император возразил:

– «Почтенная публика», которой приходится расхлебывать беды, вызванные вашим затянувшимся отпуском, крайне озабочена вашим выздоровлением. Уверен, они все жаждут услышать мнение Якова Васильевича.

Прибежал запыхавшийся Виллие. Посыльный с ним благоразумно не вернулся. Сняли повязку. Там, где ногу цесаревича изувечило осколками камней, на коже выступали светло-розовые шрамы, но в остальном выглядела нога неплохо. Конечно, невооруженным взглядом не разглядишь смещенный сустав или трещину в кости, но в строй возвращались с травмами и похуже.

– Ну что? – нетерпеливо спросил император, когда Виллие в третий раз прощупал лодыжку цесаревича. – Здоров он или нет?

Виллие покосился на застывшее лицо цесаревича и утер пот со лба.

– Здоров или нет, а здоровее уже не будет, ваше величество, – сообщил он, поднимаясь с колен.

Александр побледнел.

– Но я все еще хромаю.

– Встаньте, – приказал император. Александр медленно поднялся. – Пройдитесь до стены.

Краем глаза Алексей заметил, как поморщился Толь. Его счастье, что внимание императора всецело поглощало другое.

Без повязки походка Александра была уже не такой неуклюжей, но он все равно припадал на бок. Император повернулся к Виллие:

– Говорите, лучше уже не будет? Вы уверены?

– Боюсь, что так, ваше величество. От физической нагрузки пользы теперь будет больше, чем вреда.

Император развел руками:

– Вы слышали, господа? Цесаревич возвращается в строй сегодня же. Да что вы там застряли, Александр Павлович? Стену разглядываете? Вы на ней после этих месяцев небось уже каждую трещинку знаете.

Быстро выяснилось, почему Александр не спешил оборачиваться. Лицо у него горело, а подбородок дрожал так, что Алексей сам чуть не содрогнулся.

Прозвучали долгожданные слова:

– Вы свободны, господа.

У дверей едва не случилась давка. Алексей не спешил, не желая оспаривать у Толя, по лицу которого можно было решить, что тот проглотил с десяток лимонов, право выскочить в коридор первым.

За спиной прозвучало негромкое:

– Я вам удивляюсь, Александр. Вы в пятнадцать лет переживали потерю слуха мужественнее.

Александр ничего не ответил. Чувствуя себя малодушным трусом, Алексей зашагал вслед за мрачным Константином. Впервые в жизни он боялся, что император его окликнет.

Глава 6

Тиран

Возвратившуюся в столицу армию народ встречал с таким восторгом, что можно было решить, будто они действительно выиграли войну, а