Еще раз уйти, чтобы вернуться - Ольга Геннадьевна Соврикова Страница 14

стало! Сделал бы милость, сгинул где-нибудь, выполняя героический долг, потому как самой сгинуть мне не хочется. Нет, я как всякая уважающая себя женщина, жившая долгое время в России-матушке, уже подумывала о побеге. Но… С маленьким ребенком в мире, где все законы на стороне мужчин, сильно не побегаешь. А ведь есть еще и магия. Меня вот с матерью быстро нашли, как только это понадобилось. Эх, мне бы ножичек, да поострее. Да только вариант с его использованием меня в этот раз точно не спасет. Для того чтобы выжить, мне нужно остаться хозяйкой этого дома. Хозяйкой, которую невозможно и немыслимо заподозрить хоть в чем-то предрассудительном.

Четыре дня барон шлялся по кабакам и трактирам, не находя времени и сил заявиться домой, а потом явился лишь для того, чтобы спешно собраться в дорогу. Его опять призвал к себе король, дай бог его величеству здоровья и врагов побольше. У меня же появилось время. Время для того, чтобы попробовать хоть что-то изменить.

Лето закончилось. Дни и ночи становились все холоднее, но никто из челяди так и не начал заниматься ни крышей, ни окнами. Камины тоже никто не подумал вычистить. Слуги слонялись по дому, выполняя, по-моему, только свои личные дела. Агашка, например, спокойно дрыхла на своей кровати, не обращая на нас с сыном внимания. Она уже привыкла к тому, что мой малыш очень активно ведет себя после того, как покушает. Что он в это время не только старается как можно дольше удержаться в сидячем положении и громко «воркует» при этом, но и упорно пытается открутить все блестящее на моем платье. И самое главное – это то, что я при этом вполне способна присматривать за ним самостоятельно.

А время шло. Планы не выстраивались. Я спокойно кормила ребенка, раздумывая над тем, каким образом дать понять всем домочадцам барона, что я не только вернула себе контроль над своим телом, но и намерена взять управление своей и их жизнями в свои руки. Наевшийся, наигравшийся, а потому жутко уставший от «тяжких трудов» Итен задремал на моих руках, и я уже совсем было решилась положить малыша в его кроватку, как в комнату неторопливо, с шумом и визгливым смехом ввалились две служанки. Не обращая внимания ни на подскочившую спросонок Агашку, ни на напуганного и расплакавшегося ребенка, они принялись греметь посудой, накрывая к завтраку маленький столик.

Все это я раньше стоически терпела, а сегодня чаша моего терпения вдруг, неожиданно для меня самой, оказалась переполненной, и из моего горла полились звуки, больше всего похожие на громкое змеиное шипение. А что? Маньяк плюс эмоции – это сила!

– Прекратите орать! Ребенка пугаете! Пошли вон отсюда!

Замолчать в ответ на мое требование они замолчали, но скорее всего не потому, что я потребовала, а от неожиданности. Зато Агашка среагировала ну очень резво. Соскочила с кровати и, подлетев ко мне, заорала:

– Ты что это тут… Раскомандовалась? Молчать!

И она замахнулась на меня, собираясь, по-видимому, ударить по лицу. Это она зря… Магия, которую я сдерживала все последнее время в ответ на ее слова, и действие, словно огромная потревоженная волна вырвалась на свободу, и в этот раз я не стала препятствовать ей.

– Что? – успела я прошипеть, и уже через мгновение все, что было передо мной, смела. Столик – в щепочки. Служанок, всех троих, не просто приложила о стенки, а с силой к ним, прижимая, продолжала удерживать в этом положении. Еду же, которую они принесли, живописно так по ним и размазала. Картина «маслом» получилась. Сыночек же, лапочка мой, глазенки свои вытаращил и замолчал. Понял, наверное, что мамочка психанула, и проникся ситуацией. Умничка.

– Забыли – кто вы и кто я? Так я вам напомню! Шкуру без кнута и палок спущу, если понадобится. Я в доме хозяйка! Это понятно?

Дуры во главе с нашей нянькой набычились и промолчали. Пришлось душить. Каждая из них ощутила на своей шее холодную затягивающуюся петлю и начала задыхаться. И не знаю, чем бы в итоге все закончилось, вздумай они упираться, но наглым дурам повезло. За стеной в комнатах девочек раздался короткий истерический вскрик младшей из них, и помня о том, что именно она еще совсем недавно стояла на пороге смерти, не появись вовремя в доме горластый целитель, я потянула свою магию к себе. Женщины упали на пол, хрипя и судорожно пытаясь вздохнуть поглубже. На мое «Ну?!» – все трое дружно закивали головами, а Агашка прошептала:

– Простите, госпожа.

Все. Больше дурочкой с отсутствующей душой мне притвориться не удастся.

– Агашка, возьми Итена. Укачай. И смотри мне! Если хоть один волосок с его головы упадет, ты позавидуешь мертвым. А вы две… Наведите здесь порядок, но так, чтобы при этом вас слышно не было, совсем!

Нянька кинулась ко мне буквально на полусогнутых. Подхватила малыша на руки и забормотала:

– Да. Да, я все сделаю. Жизнь за господина отдам. Не сомневайтесь, госпожа, – продолжала она сверлить меня ошеломленным взглядом.

Передав сына, я кинулась к двери, заметив попутно, что еще несколько минут назад нахально игнорирующие меня горничные ползают по полу, собирая щепки от стола, осколки посуды и остатки пищи, не поднимая глаз.

Выскочив в коридор, я на мгновение замерла, любуясь нитями магии, вьющимися вокруг меня, ластящимися, словно огромное нечто, ожидающее похвалы. Но отреагировать на увиденное не успела. Повторный вскрик ребенка заставил меня кинуться в покои девочек. Запертая на засов с внутренней стороны дверь не стала для меня препятствием. Немножко фантазии, чуточку силы, и засов, мешающий мне войти, порадовал, бесшумно осыпавшись ржавой трухой, а вот открывшаяся мне картина заставила меня ужаснуться.

Дверь открылась от легкого толчка совершенно бесшумно, и потому меня заметили не сразу. Они все находились в центре комнаты. Старшая, Маурика, прижимала к себе Никаэль, зажимая ее рот ладонью. Настури же стояла, вытянув вперед оголенные руки, покрытые красными полосами, вспухающими прямо на глазах. Ее губы были закушены, из глаз катились слезы. А еще рядом с ними стояла высокая, плоская как доска, крупная женщина в черном платье. Ее черные с проседью волосы были убраны под белый чепец. Лицо сильно напудрено. Щеки нарумянены. И в данный момент прямо на моих глазах она с каким-то злорадным удовольствием, ясно отпечатанным на ее лице, стегала девочку по рукам гибким прутом.

– Прекратите! – вырвался у меня крик.

О-о-о. Она остановилась, но все ее злорадство и негодование тут же хлынуло на меня.

– Кто вы такая, милочка? И как вы