Шрамы седьмого чародея - Алессандра де Амальфи Страница 13

– Иветт? – с усмешкой переспросил он. – При чем тут она?

– В других мирах ты был безумно в нее влюблен, – ответил я с той же усмешкой. – Уж не знаю, что подливали тебе в вино, но… Ее убивали, дитя в ее чреве не выживало, и ты сворачивал шеи всем в попытках отомстить. Каждый раз. Но ты же знаешь, мести всегда мало. Боль не утихает, дыра в душе становится лишь больше, а жестокость увлекает на дурной путь.

– Ты же знаешь… – задумчиво повторил он.

– Я знаю, – подтвердил я, оборачиваясь. – И потому в этот раз Гептагон отправил меня.

Фабиан отошел на несколько шагов, но, не найдя опоры, остановился и сложил руки на груди.

– Ты приехал сюда, чтобы… расстроить свадьбу?

– В Ателле полагали, что силы пробудились именно из-за случая с Иветт. Хотя, как видишь, дело совсем не в ней. Дело в тебе.

– Выходит, они были правы. Боги, неужели я был так глуп, так слеп?..

Он шумно выдохнул и посмотрел вперед, но не на меня, а будто сквозь. Я даже оглянулся проверить, не возник ли кто за моей спиной, но, разумеется, никого не увидел.

Все разрушилось. Все, что тонкой нитью связывало нас, – симпатия, которой Фабиан проникся ко мне, а с ней и то, что я считал чувством долга, – вспыхнуло, стало пеплом и развеялось по ветру. Я ждал гнева, нового взрыва сил – того, чем смог бы оправдать действия, на которые давно не осмеливался, – но Фабиан только опустошенно разглядывал серые стены. Это ранило куда сильнее.

Так и должно было случиться. То, что это причиняло мне боль, – следствие моей ошибки. Нельзя так проникаться к объекту слежки. Я знал это и уже пожинал плоды несоблюдения правил, только почему-то все равно позволял этому произойти.

– Я не собирался причинять тебе вред, – твердо произнес я. – Но и дать причинить вред другим тоже не мог. Поэтому прибыл сюда. Для твоего же блага.

– Разве может кто-то управлять другим, не преследуя собственных целей? – еле слышно выдавил Фабиан.

– Это не значит, что мои цели не сходятся с твоими. Столько времени я жил с тобой под одной крышей… Ты спас меня! Меня, человека, в честь смерти которого скорее устроят пир, нежели объявят траур. Ты не из тех, кто стал бы…

– Не смей говорить так, будто знаешь меня!

Руки Фабиана задрожали. Я ненавидел этот момент, но предпочитал видеть, как на меня злятся, а не как я лишаюсь чьего-то доверия. Маркус заставлял смотреть на это слишком часто – смаковал момент, говорил, что так я закаляюсь, становлюсь устойчивее. И все же это не помогало. Раз за разом становилось лишь больнее.

Я рванул вперед, быстро огляделся в поисках оружия – до ножен Фабиана не дотянулся бы, так что вариант остался лишь один.

Я помнил, что он говорил о статуе матери: орудие ее убийства покоилось с ней же, в ее руках – чудовищное напоминание о худшем дне в жизни юного принца. Не глядя схватив кинжал, я шагнул вперед и протянул его.

– Не веришь в мои намерения – вот, выполни свой долг, – вкрадчиво произнес я. – Защити себя и свои драгоценные острова, Фабиан. Накажи изменника и предателя. Убей меня.

Фабиан наконец посмотрел мне в глаза. Стало холодно, почти нестерпимо. Челюсти он сжал плотно, задышал часто, но клинок принимать не спешил. Может, и не увидел его вовсе. А затем все же двинулся – чтобы врезать мне по лицу. Король славился тяжелой рукой.

Я невольно потянулся, чтобы стереть кровь, и испачкал в ней кинжал. И лишь тогда, увидев его вблизи, наконец разглядел: тот клинок…

В мыслях мелькнула безумная идея, но действовать надо было быстро.

Исказив губы в кривой улыбке, я бросился на короля. Он не ожидал такого рвения, да и свой порыв, видно, еще пытался обдумать, а потому и защититься не успел. Лезвие прильнуло к его шее.

– В тебе столько силы… – Я чуть надавил, и несколько горячих капель скатились по коже Фабиана. – Тогда почему ты так слаб?

– Ты мог все объяснить мне. Сказать как есть, и я… не знаю… отменил бы свадьбу? Мы бы объединили усилия, чтобы обуздать силу?

Губы его дрожали.

– И ты бы поверил?

– Почему ты думаешь, будто все, кроме тебя, лишены даже намеков на разум? – Фабиан легко оттолкнул меня, ощутив, что я ослабил хватку. Я завел кинжал за спину, чтобы вытереть кровь об одежду, и бросил его на пол. – Мы могли поговорить, понимаешь? Обсудить все. Ты бы рассказал, откуда у меня эти странные чувства, и к первому проявлению силы я был бы готов, а значит, справлялся бы лучше и лучше с каждым разом. Но нет, разумеется, вместо этого надо было играть в любителя золота и вина, который случайно заехал поглазеть на забавы солианцев! – Фабиан говорил все быстрее и быстрее, губы едва поспевали за мыслями, однако в словах не было гнева, только разочарование. – И теперь ты удивляешься, что я недоволен? Ты играл со мной! Со всеми нами. Как я могу доверить тебе свою жизнь, судьбу своего народа, если не могу просто верить тебе?

– Не стану извиняться, – выдавил я. Хотелось и вовсе промолчать, но внимательный взгляд короля требовал ответа. – Не я один принял решение держать это в секрете. Помни, я член Гептагона, и…

– Даже не думай, что я поверю, будто тебе есть дело до их приказов, – отмахнулся Фабиан. – Хоть капля желания – и ты бы поступил по-своему. Просто не привык решать дела честно, да?

Он тяжело вздохнул, обеими руками зачесал волосы, сделал несколько медленных шагов к двери и распахнул ее. Я продолжал стоять на месте, сцепив руки за спиной. Ладони болели от впившихся в них ногтей.

– Ты свое дело сделал. – Фабиан прислонился спиной к стене, провел пальцами по оставленной мной ране и взглянул на капли крови. – Свадьбы не случилось. Теперь можешь идти. Я хочу, чтобы к утру ты покинул Тэлфорд.

Сердце забилось где-то внизу живота, ноги отказались двигаться. Фабиан поднял на меня взгляд – полуопущенные веки, усталое выражение, перекатывающиеся под кожей мышцы. Он смотрел так на казначея, бесполезных членов совета, бунтовщиков, но никогда на Вивиан и –