Черный Баламут. Трилогия - Генри Лайон Олди Страница 125

- К сожалению, Владыка, тот, кто это придумал, оказался прав. Тогда мы даже не подозревали, чем закончатся наши ученые изыскания. А ведь какими благими помыслами мы руководствовались!

Мы пытались научиться производить потомство с заранее заданными свойствами. Результата, для которого требовались многие поколения предков, свято блюдущих чистоту варны, мы намеревались достичь сразу, единым прыжком перемахнув через пропасть времени. И у нас получалось!

Мы постигали истинную природу Жара-тапаса, пронизывающего все Трехмирье, успев многого достичь и Здесь! Ракшасы-горлохваты, которых ты видел в Вайкунтхе, Владыка, - думаешь, это только охрана? Да, и охрана тоже, но главное - это была руда, из которой мы выплавляли металл знания! Страдания тела и души источают Жар, как весенний слон выделяет муст из трех отверстий? Отлично! Стало быть, необходимо выяснить, какие именно муки дают наибольший выход Жара! Ведь это так просто - чем больше тапаса накапливает грешный ракшас во время пребывания в малом аду Опекуна, тем дольше терпит его Вайкунтха! А если кто-то из нас жертвовал одному из этих бедолаг часть своих заслуг (пробовали и такое!), то ракшас мигом исчезал, уходя на новое перерождение.

Дареный Жар искупал остаток былых грехов и давал людоеду возможность начать жить заново во Втором Мире.

Мы выяснили, что грешник в Нараке не в состоянии выйти из Преисподней, пока не искупит страданиями львиную долю своих прегрешений. Точно так же для перехода с земли на небеса нужно обладать определенным количеством заслуг, причем не важно, твой это Жар или им поделились с тобой…

Любопытство захлестывало нас пенным прибоем, и наши познания множились. Опекун Мира сиял от счастья, годы летели мимо, но когда, не помню уж, сколько лет назад, один из "Зловещих Мудрецов" собрался отлучиться во Второй Мир по делам, выяснилось: из "Приюта" его не выпускают те же ракшасы!

Охранники стали тюремщиками.

Вскоре явился Опекун и долго успокаивал нас, объясняя: все делается для нашего же блага. Дескать, во Втором Мире сейчас большая смута, никто на земле не может чувствовать себя в безопасности, а ему бы очень не хотелось подвергать угрозе мудрецов-избранников. Но это, мол, временно, скоро он, Опекун, наведет на земле порядок, и вот тогда…

И то сказать: мы действительно жили в раю! Нужда обходила нас стороной, все прихоти мигом исполнялись. Чего еще желать? Исследуй тапас, проколы сути, принципы варн - пожалуйста! Целая армия помощников, архивы с любыми мантрами и преданиями прошлого - все было к нашим услугам. Хотите отдохнуть? Уединиться с апсарой? Испить сомы или даже крепкой гауды? Пожалуйста! Жизнь прекрасна - если не пытаться уйти…

Вот тогда-то злоязыкий подвижник, о котором я уже упоминал, назвал наш "Приют…" "Шараштхой" - "Спасеньицем", или "Спасением насильно". Очень точно подмечено, надо сказать. Некоторое время мы продолжали работать над духовными изысканиями, но в воздухе уже витал подозрительный аромат жареного - да простит Владыка грубый каламбур! А вчера…

Протяжный, жуткий, полный невыразимой муки вопль потряс Вайкунтху сверху донизу. Мудрецы даже не сразу поняли, что это кричит не истязаемый ракшас - ракшасы так кричать не могут.

- Почему-у-у-у?!! Почему-у-у-у?!! - безнадежным волчьим воем метался над райской обителью крик Опекуна Мира. - Почему они еще держатся?!! Почему не сдаются?! Не могу-у-у!!! Не могу-у-у больше!!!

И, содрогаясь от вопля смертельно раненной твари, вложенного в уста утонченного божества, Жаворонок понял: дело плохо. Совсем плохо. Надо бежать отсюда, пока не поздно. А может быть, УЖЕ поздно. Но бежать надо в любом случае.

Таскать лепешки из огня тайн ради безумных затей свихнувшегося Опекуна Жаворонок больше не собирался.

* * *

- Дальше все было просто, - вновь заговорил сын Брихаса, переведя дух. - Сегодня утром, когда ракшасы едва не взбунтовались и оставили "Шараштху" без присмотра, я прихватил часть отобранных заранее архивов и потихоньку, стараясь не попадаться на глаза направился к воротам. А тут как раз вы с Гарудой объявились. Я-то не ракшас-недотепа, я тебя. Владыка сразу узнал! Ну и, пока сыр-бор, рванул путями сиддхов сюда, в твою обитель. К отцу своему. Знаю - виноват. А куда мне было еще податься? Прибыл, говорю: "Прости, тятя, и не спеши с очередным проклятием…" - помешали договорить. Прервали на полуслове. Гонец с Поля Куру явился, весь в мыле, блажит: там "Беспутство Народа" вызывают! Хорошо, что я тебя видел, Владыка, знал, где искать! Короче, отец мой возницу за тобой погнал, а сам стал с Локапалами связываться… Вот и все, собственно.

- Понятно, - мрачно резюмировал я, хотя понятно мне как раз было далеко не все. - Значит, братец Вишну одной Великой Бхаратой не ограничился! Брахманов-драчунов выращивал, Жаром-тапасом интересовался… А про эти… как их?.. проколы сути - ты мне потом еще расскажешь! Тоже небось пакость…

Я на мгновение запнулся, собирая разбегающиеся мысли, и обнаружил: Брихас с его перелетным Жаворонком уставились на меня с неподдельным интересом и внимательно слушают. Ну да, еще бы - Индра-Громовержец думать изволят! Да еще и вслух!

Ну ладно, сейчас я вам…

- В общем, ясно одно: то, что ничего не ясно. Как ты говорил, Брихас? Зародыш-аскет по имени Великая Бхарата? Ох, намудрил Упендра, намутил Баламут, а я расхлебывай… С какого конца хлебать станем? Я по крайней мере не знаю. И, судя по выражению твоего лица, ты, Брихас, тоже!

Словоблуд утвердительно кивнул.

- Дальше, Индра, говори. Мы слушаем, - прошептал он.

- Да что тут говорить! Братец Вишну вон как подготовился: и чужой Жар лопатой гребет, и "Песни Господа" распевает, и Мудрецов Зловещих целую свору себе набрал, чтоб советами подпирали! А я с бхуты-бхараты, как щенок в водовороте… и времени у меня с гулькин нос! Слушают они меня, видите ли, брахманы драные!.. Лучше б разъяснили: зачем Упендра империю сколачивал?! Чтоб положить всю на Курукшетре?! Ежели ему большая война требовалась, так овчинка выделки не стоила! Стравил бы тот же Хастинапур с южанами, потом союзники, соседи, то да се - никак не меньше рубка получилась бы! И пел бы им всем Баламут "Песнь Господа" на здоровьице! Ан нет, далась ему зачем-то эта самая Бхарата! И вот если мы узнаем - зачем, узнаем, как он все это себе мыслил, каким краем к бойне и "Песне Господа" лепятся Брахманы-из-Ларца - вот тогда, быть может, и поймем, что нам теперь с этим "зародышем" делать. Ясно?

Я тяжело выдохнул и отер лоб тыльной стороной ладони, смахивая проступившую испарину. Нет, все-таки нелегкое это дело - думать