Сергей Гомонов - Тень Уробороса (Лицедеи) Страница 118

По реноме Максимилиана Антареса теперь нанесен безжалостный удар. Листая новую, с запахом типографской краски и клея, книгу, я вспоминал юношу, судьба которого до сих пор неясна. Мальчишка очень понравился мне. Обычно когда общение с человеком у меня сопровождается подобными эмоциями, он становится моим другом. Может, интуиция. Но вот с Элинором я загадывать не могу. Мне очень хотелось бы, чтобы он остался жив и не попал в страшное место, называемое Карцером…

Лаунгвальд повела себя вполне предсказуемо: отдала приказ своей ставленнице Александре Коваль вывезти контейнер с Колумба, а нас отстранила от дела. По прилете на Землю меня и Полину ожидала смерть.

Ради такого случая колумбянское ВПРУ выделило для Александры целый катер и даже эскорт из челноков-«оборотней». Освободив контейнер от настоящего эликсира метаморфозы, загрузило ампулами с жидкостью того же цвета и консистенции. Приехавшая в спецхран и очень довольная собой Коваль собственноручно опечатала фальшивый контейнер — поверх той опечатки, что наложили разведчики за полчаса до нее.

Но, судя по тревожным сводкам, катер исчез при таинственных обстоятельствах на подходе к Вратам Великого Шелкового пути (так на Колумбе величали гиперпространственный тоннель — и, по-моему, даже без иронии).

Самое, на мой взгляд, опасное — это тот факт, что Коваль, вероятно, успела воспользоваться эликсиром, ампулу которого она выкрала руками несчастного биокиборга из шкатулки с украшениями Сэндэл Мерле.

По прилете на Землю и после спуска по Трубе мы с Полиной выпустили навстречу убийцам свои голограммы, заготовленные по плану еще на Колумбе.

Вот, собственно, и все…

Нет, не все. Теперь я сижу напротив своей жены и жду ее вердикта.

Жду, что она скажет.

Что ТЫ скажешь…

Москва, квартира Фаины Паллады, 4 августа 1001 года

Я допил совершенно холодный кофе.

Фаина поднялась с места и безо всякой цели прошлась по комнате. Я смотрел на последний лучик догорающего заката. Когда Фанни проходила сквозь него, на стене в золотисто-желтом неровном квадратике мелькала ее тень, а ее тело, волосы, лицо вспыхивали — и она становилась похожей на ту Афину Палладу, которая воздевала к небу острие меча, зайдясь в боевом призыве.

— Ты правда, что ли, заходил ко мне в сочинской гостинице? — остановившись, сумрачно выдала жена.

Ч-черт! Ну разве я сомневался в том, что именно это она и спросит?! Женщина!

— Правда, — улыбнулся я и нисколько не соврал: оказывается, быть откровенным до неприличия — это так легко!

Теперь я был уверен, что могу предугадать любой ее поступок или вопрос. И уже с готовностью встал, чтобы попрощаться и уйти. И моя самонадеянность тут же получила по носу:

— Это называется — дождаться принца на белом коне! — насмешливо бросила Фанни. — Ну посмотрим на тебя, так ли ты крут, как рассказываешь!

Господа! Позвольте, а я рассказывал о своей крутизне?!

— Рассказывал-рассказывал! Особенно про эту твою фригидную тетку Аврору!

Гм… ну и кто в кого перевоплощался, спрашивается?! Она читает мои мысли. Дожили…

Фаина толкнула меня назад в кресло, да я и не сопротивлялся. Ее глаза, в которых наконец-то вновь поселились озорные лучики, оказались близко-близко от моих:

— В тебе загнулся автор эротического жанра, сердце мое! — она шлепнула меня по рукам, потянувшимся обнять ее, но с моих коленей не вскочила. — Уберись к черту! — а затем аккуратно коснулась пальцем моей до сих пор ноющей после удара переносицы. — Ничего, третий глаз не открылся?

Я засмеялся и откинул голову на валик, предоставляя Фаинке вытворять все, что ей заблагорассудится: целовать меня, расстегивать на мне одежду, не давать мне и пошевелиться… Исключительно, о чем я спросил, когда ее узкая ладошка проскользнула к моему паху, это не опасается ли она иметь дело с тем, кто, возможно, насквозь протравлен чертовым атомием.

— Единственное, чего следует опасаться, причем тебе, дурень, — ответила она, забрасывая за спину болтающийся медальон и с легким стоном наслаждения впуская меня в себя, — это что у тебя вырастут рога. И вовсе не от атомия, а если будешь плохо исполнять свои супружеские обязанности!

Да, Фанни — это Фанни. Всегда говорил и говорить буду!..

Том 2. «Эпоха лицедеев»

«Фантастика — это реальность, доведенная до абсурда».

«Реальность — это доведенная до абсурда фантастика».

«Робот не может причинить вред человеку…».

СВЯЩЕННИК, ЕГО ПЕС И ФАЛЬШИВЫЙ ДВОЙНИК ДИКА

(1 часть)

Москва, квартира Фаины Паллады, 5 августа 1001 года

— Тебе сыграть побудку?

Замерцав, неуловимое сновидение растаяло. Я открыл глаза и едва не ослеп от безумного сияния солнца. Мне показалось даже, что я все еще на Колумбе.

Неутомимая Фанни тормошила меня, демонстрируя крошечные часики.

Я приподнялся, отобрал у нее часы и зашвырнул их подальше. Потом откинулся на подушку, поймал жену за руку, накрыл ее ладонью свои глаза. Мы засмеялись. Мне хотелось вернуть ночь и не двигаться еще хотя бы десять минут. Не думать о том, что нужно куда-то ехать, не вспоминать о работе…

— Хорош валяться!

— Фаина, отстань! — я на ощупь нашел на столике тоненькие чистящие пластинки и бросил одну из них в рот.

Пластинка тут же растаяла, а в напоминание о ней остался легкий холодок на губах, нёбе и в горле.

И почему время нельзя приручить?..

— Карди! — жена вырвалась и снова пощекотала меня по ребрам. — Нас ждут!

— Кто? — простонал я, трамбуя подушку у себя на голове.

Страусиная защита была тут же сметена, а я — выкопан из-под подушки:

— Ну я ведь тебе еще ночью сказала: сегодня крестины. У Энгельгардтов. Если мы не явимся, Ясна просто не поймет нас!

— Все как раз наоборот, — пробурчал я, все еще не осмеливаясь открыть глаза: нахальные лучи и так без всякого приглашения лезли под веки сквозь ресницы и пекли кожу. Не думал, что в Москве летом может быть так же жарко, как в Калифорнии. — Нас не поймут, если мы припремся туда с утра пораньше…

— Какое — «с утра»?! — возмутилась Фанни. — Я же тебе показала: время — обед! Вставай!

Это последний день моей командировки! Завтра утром я должен быть на работе. И этот последний день я должен провести черт знает как из-за дурацких крестин у Фаининой подруги, которую я видел прежде всего раз в жизни!