Кузница Тьмы - Стивен Эриксон Страница 116

– Ну и ну! Похоже, мы здорово влипли!

– Если Грипп найдет мальчика, госпожа, и они выберутся из этих холмов, то все может стать намного хуже.

– Высокородный ребенок, путешествующий в Харканас…

– Да, госпожа, заложник Цитадели. Видите ли, лейтенант, с того самого момента, как этот мальчик покинул свой дом, он находился под защитой повелителя Аномандера. Вот почему с этим караваном торговцев шкурами был также и Грипп Галас.

У Рисп к горлу подступил комок. Она с трудом сдержала стон. Сержант в упор смотрел на нее, и женщина чувствовала, что на нее также устремлены взгляды остальных солдат – даже похоронная команда подошла ближе. О, как же лейтенант раскаивалась сейчас в том, что вообще вызвалась убрать следы этой катастрофы! В конце концов, виноват в случившемся был только Силанн. Будь этот дурак сейчас рядом с ней, она бы его убила. И вряд ли его жена стала бы возражать.

«Пожалуй, Эстала сама дала бы мне нож», – подумала Рисп. А вслух сказала:

– Мало кто из высокородных служил в легионе Урусандера.

Сержант кивнул:

– Некоторые Великие дома недостаточно богаты, чтобы собрать свое собственное войско. Иной раз случается так, что приходится поступать на службу к другим домам. Но покойный Друкорлат, насколько я помню, был весьма гордым мужчиной.

– Ты знал его?

– Да, лейтенант, я служил под его началом. Так же, как Ласкан, Хелрот и Бишим. Друкорлат был хорошим воином. И погиб как герой.

Рисп тотчас же вновь охватил страх, на этот раз она усомнилась в преданности стоявшего перед ней сержанта.

– Но ты же сам говорил, что Гриппу и тому заложнику нельзя позволить уйти из этих холмов живыми!

– Никак нет, госпожа. Я лишь сказал, что, если это произойдет, тогда все будет еще хуже.

– Понятно. И что ты предлагаешь, сержант?

«А я-то думала, будто обладаю талантом командира. И вот пожалуйста: провалила первое же испытание».

– Нужно их найти, госпожа. И поступить по справедливости.

– То есть как?

– Пусть Силанн понесет заслуженную кару, госпожа.

– Неужели ты полагаешь, будто он просто так, с бухты-барахты, решил преступить закон и учинить на дороге резню? Несерьезно, сержант. Силанн – наш боевой товарищ, который допустил ошибку, однако продолжает служить в легионе и командовать солдатами.

– Мы не можем знать, почему он так поступил, госпожа. Это тайна для всех нас, а возможно, даже и для его жены.

– Значит, вместо того чтобы в целях безопасности выследить и убить Гриппа и мальчишку, положив таким образом всему конец, ты советуешь поступить иначе, изобразив ужас и смятение? Найти старика и мальчишку-заложника, помочь им, может, даже сопроводить их в Харканас? – Рисп окинула взглядом членов отряда. Она едва знала этих солдат, но Хунн Раал не сомневался в их преданности. Тем не менее в данных обстоятельствах даже эта преданность оказалась под вопросом: достаточно вглядеться в их лица. Жизнь заложников была священна, а этот конкретный заложник находился под защитой повелителя Аномандера, что лишь добавляло страха в сердца воинов. – Что ж, тогда нужно сообщить Эстале, что планы изменились.

– Да, госпожа.

– Пошли к ней Ласкана и Бишима. А что потом? Силанна арестует его собственная жена?

Сержант молча покачал головой.

Рисп на мгновение закрыла глаза, затем посмотрела на дорогу.

– Нет, так не пойдет. Силанн слишком слаб, чтобы держать язык за зубами. Эстале придется убить мужа и его солдат, которые участвовали в том сражении. – Лейтенант снова встретилась взглядом с сержантом. – Она ведь должна понять, что это необходимо? Другого выхода нет.

Сержант продолжал молчать, глядя на нее.

– Пошли в лагерь гонцов.

– Есть, госпожа.

Сержант махнул рукой, и двое солдат, сев в седла, тут же ускакали.

– А Хелрота отправь в Обитель Тулла, – продолжала Рисп. – Дабы сообщить о случившейся на дороге бойне и объяснить, что мы ищем выживших. Пусть попросит помощи.

– Будет исполнено, госпожа.

Надо будет избавиться от сержанта. В их отряде он явно лишний. Слишком трудно понять, о чем он думает, и это раздражает. Рисп воспринимала его молчание как осуждение, но ничего поделать с этим она не могла.

– Заберите тот сундук. Мы возьмем его с собой. А потом отправимся на восток. Поедим в седле.

– Слушаюсь, госпожа.

Рансепт снова соскользнул в канаву, где пряталась девочка:

– Они послали троих всадников. Двое поехали назад, туда, откуда прибыли, а один поскакал вперед, вероятно в сторону Туллы. А все остальные направляются на восток.

Продрогшая и уставшая Сукуль мрачно вздохнула:

– И что все это значит?

– Могу поспорить, они не из числа тех убийц. Они все из легиона, и в связи с этим возникает очередной вопрос.

– Что они тут делают? – кивнула Сукуль. – Ни разу еще в окрестностях Обители Тулла не появлялся отряд легиона.

– Эти воины явно не хотят, чтобы их видели.

– Но ты сказал, что один из них скачет в сторону Туллы?

Кастелян что-то проворчал, бросив взгляд на Ребрыха, который спал, свернувшись у ног Сукуль. Тепло собачьего тела согревало замерзшие пальцы, и девочка смотрела на пса с любовью, которую раньше не могла даже представить.

– Может, нам спуститься к ним? – спросила она.

– Слишком поздно.

– Я же говорила тебе: нужно было взять лошадей и просто поехать по дороге.

– Если так подумать, – согласился Рансепт, – то вы, пожалуй, правы. Но в любом случае тут явно что-то не так.

Спорить с ним она не собиралась. На этот раз вряд ли стоило пренебрегать интуицией старого одышливого кастеляна.

– Так кто же тогда убил тех торговцев?

Рансепт покачал головой и выпрямился:

– Спустимся туда. Может, Ребрых нам подскажет.

– Но, кастелян, он всего лишь клятый пес, а не провидец.

– Госпожа, это мой пес.

Сукуль прищурилась:

– Ты кто-то вроде жреца Огни, Рансепт?

– Среди отрицателей нет жрецов, госпожа.

– А как насчет песьегонов?

– У них только ведьмы и чародеи, – ответил старик. – Их еще называют заклинателями костей.

– Они гадают на костях?

– Нет. Вернее, может, и гадают, но, думаю, название это больше связано с тем, что мы видели в храме, госпожа. Кость переходит в дерево, кость переходит в камень – словно бы спрашивая: если мы можем быть одним, то почему бы и не другим? Будто весь вопрос заключается лишь в том, как нам говорить со временем. – Он помедлил и добавил: – Рассказывают, что песьегоны наделили джелеков даром одиночничества, что тоже можно воспринимать как своего