Рыжая ведьма - Ничтцин Дайлхис Страница 11

Казалось ниоткуда появилась скрюченная, искалеченная фигура старого Юхора Змея! Он вложил в мои руки костяную рукоять боевого топора, сделанного из зеленого камня!

– Хе-хе-хе! – расхохоталось невероятное видение. – Однажды он украл твою жену! Вполне справедливо, что теперь ты получишь его!

Какая удивительная сила таилась в этом древнем боевом топоре? Я не знаю и по сей день. Но вот что я знаю точно: едва мои пальцы сомкнулись на рукояти, как по всему телу прокатилась чудовищная волна ярости и силы! Я почувствовал, как сила в моих мышцах не просто возросла – она многократно, бесконечно умножилась. Я взмахнул тяжёлым топором и двинулся на врага. Он увидел оружие, и адское пламя вспыхнуло в его глазах. Низким, леденящим кровь голосом он произнес:

– Наконец! Долго я ждал этого дня! Рыжая Заря и зеленый топор! И вновь они оба в пределах моей досягаемости! О глупец, возомнивший, что может противостоять Атхаку Могучему с его же собственным боевым топором; ныне я убью тебя и заберу себе и оружие, и женщину! А потом мы с ней вместе съедим твоё сердце, вырванное из ещё тёплого тела…

Времени на дальнейшее бахвальство у него не осталось. Со всей новообретенной силой, хлынувшей в мои жилы, я рубанул по нему. Будучи искусным воином, он парировал этот размашистый удар своей дубиной. Весьма хитроумно он ударил чуть позади каменного лезвия, тем самым отклонив удар в сторону. Сила его удара отдалась болью в руках, пронзив их до самых плеч. И тут же последовал его ответный удар. Он нанёс его горизонтально, целясь мне в голову, но я резко согнул колени, и дубина лишь слегка взъерошила мне волосы. Инерция удара слегка развернула его, и я снова взмахнул топором, и на этот раз, несмотря на то, что он успел отпрыгнуть назад, лезвие рассекло ему бок; рана была неглубокой, но все же достаточной для того, чтобы привести его в бешенство.

С рычанием, исполненным чистой дьявольской злобы, он нанёс удар, которого я не смог избежать – настолько молниеносным он был. Удар пришелся аккурат по моей левой руке, и весь мой бок онемел, словно парализованный. Теперь у меня оставалась лишь правая рука, чтобы орудовать этим тяжеленным каменным топором, в то время как мой извечный враг по‑прежнему имел две руки, чтобы размахивать своей не менее тяжеловесной дубиной.

Презрительная усмешка на его ненавистном лице заставила меня забыть о всякой осторожности. Словно это был не тяжеленный топор с каменным лезвием, а лёгкий метательный топорик, я взмахнул им одной рукой и метнул его! Я двигался так быстро, что у него не осталось шанса поднять дубину, чтобы отразить летящее в него оружие.

Лезвие топора вонзилось в его бочкообразную грудь, глубоко пробив плоть и кости. Булькающий хрип вырвался из его легких вместе со струей кровавой пены. В агонии он обхватил себя руками, сжимая в объятиях рукоять топора…

Раздался надтреснутый голос старого Юхора:

– Когда жена Атхака вернется в объятия Атхака, тогда снимется вековое проклятие; и Атхак перестанет блуждать в кромешной тьме! Атхак Могучий, изыди же в место, уготованное для всех тебе подобных!

Великан стоял, покачиваясь и по-прежнему прижимая к себе рукоять топора. Но едва Юхор изрек приговор, его ноги подогнулись и он рухнул наземь!

Не обращая больше ни на что внимания, я, шатаясь от усталости – потому что силы оставили меня в тот самый миг, когда пал Атхак, – добрался до того места, где лежала Рода, поднял её и уложил на постель. Затем я обернулся – и увидел лишь лёгкую дымку там, где мгновение назад покоилась гигантское обрётшее плоть тело Атхака Ужасного! На моих глазах растаяла и она. Исчез и старый Юхор Змей. Остались только труп огромного мёртвого пса, разряженный автоматический пистолет и здоровенный боевой топор с костяной рукоятью, лежавший там, куда я его метнул. Ах да! И еще огромный синяк на моей левой руке…

Что в этой вселенной реально, а что – лишь иллюзия? Никто не знает, и я – меньше всех.

Юхор вручил мне этот топор. Я воспользовался им. На следующий день я повесил его на стену в своем кабинете. И тем же вечером я прочитал в газете, что боевой топор с нефритовым лезвием и костяной рукоятью таинственным образом исчез в ночные часы из застекленной витрины научного музея, расположенного более чем в восьмистах милях от моего дома, – причем его отсутствие обнаружили тем же самым утром, когда я повесил топор на стену! И стеклянная витрина не была ни разбита, ни вскрыта.

Далее в газетной статье сообщалось, что оружие сохранилось в необычайно хорошем состоянии потому, что было найдено вмёрзшим в огромный кусок льда, отколовшийся от ледника где-то за Полярным кругом…

О, у меня просто опускаются руки, когда я пытаюсь выстроить единую непротиворечивую картину из этих разрозненных фактов! И все же во всем этом я нахожу для себя главное утешение: Время и Пространство – ничто перед Высшим Я человека. Справедливость вечна и Любовь вечна, и никакие Силы Тьмы никогда не одолеют их!