Сага о халруджи - Вера Александровна Петрук Страница 106

но мощный удар в лицо рукоятью эфеса. Боли не было, но вкус крови на разбитых губах заставил Арлинга сбиться с ритма и потерять равновесие. Этого Даррену хватило. Выставив вперед плечо, Монтеро сильно толкнул его, и, не дав передышки, принялся наносить удар за ударом, хладнокровно выбивая плечом воздух из груди Арлинга. Регарди беспомощно отступал назад, пытаясь вдохнуть, но Даррен хорошо владел ситуацией и стремительно наступал, не оставляя ни малейшего шанса для контратаки или сопротивления. Взгляд у Монтеро был страшный. Словно, он давно все решил для себя, похоронив Арлинга в той же могиле на холме, где лежала Магда.

Регарди предпринял отчаянную попытку вырваться, но вместо того, чтобы устроить подножку Даррену, споткнулся сам, и, не удержавшись на ногах, полетел на землю, в последний момент заметив, что падает на кашпо с лилиями. Окованное металлом ребро цветочного горшка врезалось в него неотвратимо и молниеносно. Бледно-голубая лилия печально кивнула Арлингу на прощанье, и это было последнее, что он видел в своей жизни. Голова взорвалась ослепительной вспышкой, и наступила вечная ночь.

Однажды на уроке фехтования учитель Бекомб посадил их в круг и сказал:

«Всегда идите вперед, зная, что правильное правильно, а ошибочное ошибочно. Болезни и несчастья — наставники в терпимости, не стоит питать к ним отвращения. Враги и беды — средства, помогающие человеку вырасти, не стоит питать к ним отвращения. Опасности — это учителя, ведущие к истине. Не стоит питать к ним отвращения. По мере того, как будут проходить месяцы и годы, вам покажется, что свет постепенно зажигается во тьме».

В тот день для Арлинга Регарди в кромешной тьме его жизни зажегся факел.

Глава 13. Пир драганов

— Как ты мог ее упустить?! — Сейфуллах откинулся на подушки и в сердцах пнул медный столик.

Арлинг успел подхватить сосуд, но стол улетел в угол комнаты с жалобным звоном. Халруджи молчал, понимая, что Аджухам имел право на гнев. Он подвел его, развеяв миф о всесильности учеников школы имана. После драки с Хамной, разговора с учителем и бессонной ночи у Регарди была отвратительная реакция. Мир сузился до пределов комнаты, звуки и запахи потеряли яркость, а пальцы покрылись паутиной ссадин, утратив былую чувствительность. Вот уже несколько минут он пытался понять, о чем говорили двое слуг под окном, но слова сливались с ревом ослов за воротами, шагами Майнора в гостевой и шумом ветра в листьях старой сливы во дворе.

Кувшин в руке халруджи дрогнул, и на белых штанах Аджухама расплылось большое коричневое пятно. К счастью, мальчишка был увлечен событиями прошлой ночи и ничего не заметил.

— Может, мне поменять телохранителя? — едко поинтересовался Сейфуллах.

Все утро Арлинг слушал отповеди о своей безалаберности и некомпетентности. Хотелось бы верить, что мальчишка за него переживал, но, скорее всего, Аджухама беспокоило то, что имя нанимателя так и осталось неизвестным. Если бы не встреча с иманом, все мысли Регарди занимал бы работодатель Хамны. Сейчас же он не мог думать ни о чем, кроме задания учителя. Задания по открыванию двери в винном погребе для Беркута.

— Я не телохранитель, — резко ответил Арлинг, удивившись тому, как зло прозвучали его слова. — Я халруджи.

— Ах, прости, не увидел разницы, — ехидно ответил Сейфуллах, уставившись на собственные штаны. Наверное, заметил пятно от кофе.

Регарди вздохнул и полез в сундук за новым костюмом. Почему Шолоху поручали то, что достойно воина, а ему оставалось практиковать выдержку и терпение, прислуживая мальчишке?

Вопрос ответа не требовал. Приняв смиренное выражение лица, он с поклоном вручил Сейфуллаху новые штаны.

— Кое-что я все же узнал, господин.

— Если ты о том, что эта девица сумела надрать тебе задницу, то я это и сам вижу, — фыркнул Сейфуллах. — Позорище!

— Она из етобаров, — сказал Арлинг, проигнорировав Аджухама. — Не исключено, что это была попытка ритуального убийства. Своим возвращением вы привлекли много внимания.

— Ерунда, — отмахнулся Сейфуллах. — Просто у кого-то достаточно золота и мало ума, чтобы купить сектантов. Я бы ни за что не стал доверять подобное дело религиозным фанатикам. Тем более, женщине. Хотя, — Арлинг почувствовал на себе внимательный взгляд мальчишки, — должен признать, что свое ремесло она знает отлично. Ты скверно выглядишь. Может, все-таки это «карпы»? Тогда легче было бы подловить Сокрана.

— Это етобары. Вам придется поверить мне на слово.

— Можно подумать кому-то от этого будет лучше! — фыркнул Сейфуллах, прыгая на одной ноге и пытаясь попасть второй в штанину.

— Пока что вы можете быть спокойны, господин. Я ее временно обезвредил. Хотя расслабляться не стоит. Могут быть и другие наемники.

— Обезвредил! — передразнил его Аджухам. — Боевые школы плодятся, словно черви в навозе, Мерв и трущобы кишат пришлыми керхами да ветеранами с нищей армейской пенсией — такие любого убьют за медяки. Какая разница, из какой секты девчонка? Ты их всех собираешься обезвредить? Все, что мне надо — это знать, кто ее нанял! Я не собираюсь быть приманкой и надеяться, что ловкий и храбрый халруджи поймает очередной дротик, летящий мне в спину. Или присутствие драганов в городе тебя расслабило? Это твоя работа, Арлинг. Мир может меняться, но Книгу Махди еще никто не переписывал. И наш договор тоже. Зачем ты мне нужен, если не справляешься с обязанностями?

Стараясь сохранить невозмутимое выражение лица, Регарди сложил руки на груди и спокойно заметил:

— Если бы я не справлялся со своей работой, ваши останки тлели бы сейчас под солнцем на городской драхме, господин.

Да, не самый лучший разговор у них получался.

— Знаешь, чем отличается хороший слуга от плохого? — Сейфуллах подошел к нему вплотную и яростно дышал куда-то в район ключицы.

Все кучеяры были низкорослые, и Аджухам исключением не являлся. Лучшим выходом из ситуации было бухнуться мальчишке в ноги и просить прощение за дерзость, но колени Арлинга странным образом одеревенели и сгибаться не желали. Он сжал губы в ниточку и слегка наклонил голову, всем видом показывая, что не прочь выслушать мнение Сейфуллаха.

— Безупречный слуга должен быть беден, как пустынный керх, покорен, как дева на брачном ложе, и терпелив, как осел на водокачке. Так говорил еще мой дед. Пока в тебе не видно ни первого, ни второго, не третьего. Напомни мне как-нибудь, чтобы мы вернулись к обсуждению твоего поведения. Сейчас не лучшее время.

Аджухам неожиданно успокоился и стал деловито рыться в сундуках. Все утро они перебирали разные костюмы для пира у Маргаджана, но Сейфуллах так и не выбрал наряд, который отражал бы его отношение к узурпатору. На полу уже собралась солидная горка отвергнутой одежды, которую мальчишка продолжал раскидывать ногами.