Кузница Тьмы - Стивен Эриксон Страница 103

Весенний паводок на реке, лес, защищающий от самых суровых ветров, изобилие рыбы, плодов и дичи – все это не было свойственно жестокому миру, где приходилось бороться за существование. Тисте традиционно избегали жестких правил, будто те оскорбляли их природу. Лишь война это изменила, и теперь, отведя на мгновение взор от зеркала и глядя на большинство влиятельных персон Цитадели, Эмрал видела на месте мягких линий острые грани, а в глазах – не воду, но камень.

Народы формировались под воздействием многих природных сил, атаковавших их со всех сторон, и война в этом отношении ничем не отличалась от солнца или ветра.

– Они идут, – сказал Аномандер. – Ты поприветствуешь их первой?

– Скорее уж предпочту быть среди тех, кто представит их Матери-Тьме.

– Хорошо, – ответил он.

В дальнем конце коридора возникло движение, а затем вспыхнул яркий свет.

Покрывавший каменные стены лед затрещал, пластами соскальзывая с них. Азатанайку окружало золотистое сияние, напомнившее Эмрал горящие листья. От нее исходила мощь, заставлявшая стены стонать и шевелиться. Сверху оседала пыль.

Эмрал поняла, что дрожит.

«Удивительно, что азатанаям не поклоняются как богам», – подумала она.

Позади женщины шли чародей Реш и лейтенант Капло Дрим. Вид у обоих мужчин был растерянный и измученный, ни один из них определенно не излучал уверенности.

Вместе со светом пришло тепло, буквально врезаясь в холодный воздух и поглощая его. В стройной фигуре гостьи чувствовалась утонченная привлекательность, ее светлые волосы развевались под порывами ветра. Она остановилась в трех шагах и, пристально глядя на Аномандера, произнесла:

– Ночь заявит свои права на твою кожу. Перед твоими глазами откроется тьма. Но в качестве дара я сделаю видимым тот вызов, что таится внутри тебя.

Аномандер нахмурился:

– Азатанайка, я не прошу никаких даров. И не намерен бросать вызов.

Она перевела взгляд с него на Эмрал:

– Твоя печаль одинока, верховная жрица, и ты чувствуешь потребность поделиться некоей истиной. Не делай этого. Стоит лишь рассказать о своих тайнах, и ты будешь отвергнута теми, кого больше всего любишь.

Эмрал обдало жаром.

– Азатанайка, – с трудом сдерживаясь, ответила она, – твои приветственные слова чересчур дерзки.

Гостья подняла тонкие брови:

– Я не могу быть иной, нежели есть, верховная жрица. Я пришла, чтобы взбаламутить воду, и какое-то время все мы будем слепы. Ты хочешь меня прогнать?

Эмрал покачала головой.

– Матерь-Тьма желает с тобой встретиться, азатанайка.

– Того же хочу и я сама. Меня назвали Т’риссой, и я охотно приняла это имя, ибо понятия не имею, кем была прежде. Какое-то время я обитала в Витре. Я из народа азатанаев, но я не знаю, что это означает.

– Если ты явилась в поисках ответов на вопросы, – заметил Аномандер, – то тебя может ждать разочарование.

– Тисте считают Витр врагом, – сказала Т’рисса. – Но это не так. Он существует сам по себе. Это море возможностей, и оно поддерживает жизнь так же, как ее поддерживает кровь.

– Витр тебя создал? – спросил Аномандер.

– Нет.

– Но он растет. Он пожирает сушу – и это угрожает Куральду Галейну.

Женщина пожала плечами:

– Море вовсе не мечтает о вас.

Эмрал перевела взгляд с азатанайки, которая оставалась полностью невозмутимой, на чародея Реша. Тот побледнел и осунулся.

– Чародей Реш, ты доставил к нам эту гостью. Она пробудила вашего древнего бога. Что мать Шекканто велела тебе передать последователям?

– Ничего, – ответил он с трудом, как будто давясь этим словом. – Пока что.

– Я увижусь с Матерью-Тьмой прямо сейчас, – заявила Т’рисса.

Эмрал шагнула в сторону, и азатанайка прошла мимо нее.

Когда Реш и Капло двинулись следом за Т’риссой, Аномандер внезапно схватил лейтенанта за одежду и, отшвырнув к стене, прижал к ней. Тот беспомощно повис, болтая ногами.

Испуганно отшатнувшись, чародей быстро покачал головой. Эмрал увидела, как сверкнуло спрятанное в левой руке Капло лезвие ножа, которое исчезло так же быстро, как и появилось.

Шедшая впереди Т’рисса, даже не обернувшись, толкнула тяжелую дверь и шагнула в покои, не закрывая ее. В дверном проеме отразились отблески желтого света, и Эмрал ощутила пробивающееся сквозь тьму могущество азатанайки.

– Здесь не прольется ни капли крови, понял? – сказал Аномандер Капло.

– В этом вовсе нет нужды, повелитель, – выдохнул тот.

Отпустив лейтенанта, который осел вдоль стены, Аномандер повернулся к чародею Решу:

– Сообщи Шекканто, что мы не намерены разделять ее панику. И если она еще когда-нибудь подошлет на аудиенцию у Матери-Тьмы своего любимого убийцу, его голова окажется на пике на стене Цитадели, рядом с ее собственной.

– Непременно передам, повелитель, – рассеянно проговорил Реш.

Свет в дверном проеме внезапно исчез. Мгновение спустя оттуда, шатаясь, вышла верховная жрица Синтара. Кожа ее была цвета алебастра, а глаза напоминали чернильные лужицы. Когда Эмрал шагнула к ней, чтобы помочь, Синтара выставила перед собой руку, и лицо женщины исказила полная ненависти и злобы гримаса.

– Не притрагивайся ко мне, презренная ведьма! Я выбрала свой дар! Выбрала!

И, растолкав остальных, она бросилась по коридору.

Застонав, чародей Реш обессиленно прислонился к стене, будто перебрал спиртного. И, крепко зажмурившись, сказал:

– Она ушла.

Эмрал не требовались разъяснения. Из покоев Матери-Тьмы в коридор вырывался пронизывающе холодный ветер. Аудиенция закончилась, и Т’рисса исчезла. Лишь остатки ее могущества остались висеть в обжигающем, почти едком воздухе.

Аномандер повернулся к чародею:

– Ее изгнали?

Реш открыл глаза:

– Она ничего тебе не дала? Эта ваша драгоценная новая богиня?

– Может, и дала бы, – ответил Аномандер. – Но я ничего не прошу.

– Т’риссу не изгнали. Там просто изменился ход времени: они вполне могли беседовать несколько дней. Нам не дано этого знать. Т’рисса принесла в покои кровь, я почувствовал. Она принесла туда Витр. Повелитель, видимо, я проморгал, что Витр таился внутри ее.

Аномандер внимательно посмотрел на распахнутую дверь. И уточнил:

– В качестве оружия?

– Нет, повелитель. Как дар.

– Верховная жрица пойдет со мной. Остальным ждать нас тут, – приказал Аномандер.

И с этими словами он направился в покои. Эмрал последовала за ним.

Когда дверь за ними закрылась, женщина сразу же заметила: что-то изменилось. Темнота осталась, но утратила свою давящую тяжесть и теперь казалась почти прозрачной. Со все нарастающим удивлением жрица поняла, что может различить детали помещения.

Перед ними неподвижно сидела на Троне Ночи Матерь-Тьма, одетая в свободные черные шелка, черноволосая, а теперь еще и чернокожая. Подобная перемена потрясла Эмрал; мысли ее путались, будто она смотрела на мир глазами