Капля Испорченности - Роберт Джексон Беннетт Страница 91

Имена вызвали у меня воспоминания. «Стабилизаторы настроения, — сказал я. — Гораздо более мощные, чем те, что дают легионерам на стенах».

— Да, и по многим причинам. — Теленаи помешала крем в чашке длинной ложкой. — Потому что авгуры многое видят, и они искусны в том, чтобы заставить людей открыть то, что те предпочли бы скрыть. — Она постучала ложечкой по краю чашки, стряхивая несколько молочных капель. Затем она приблизилась ко мне, держа чашку в кончиках пальцев, как жрица, накладывающая священный бальзам. — Эта прививка подавит твою способность эмоционально реагировать на что бы то ни было. Я надеюсь, что она не только поможет тебе в Саване, но и удержит от лишних слов перед авгурами. Тем не менее, ты должен не отвечать ни на один из их вопросов. Ты можешь только задавать вопросы. Это ясно?

— Да, мэм, — сказал я.

— Хорошо, — сказала Теленаи. — Несомненно, тебе скажут об этом на Саване, но ты также должен избегать какого-либо постукивания или создания музыки, любым другим способом. Если ты создашь какой-либо ритм, их разум попытается проанализировать его, даже если ничего не удастся найти. Это часто доводит их до бешенства. Это понятно?

— Да, мэм.

— Иммунису Грелину придется самому принять авгури, чтобы истолковать их постукивание для тебя. Именно эту процедуру я сейчас проведу с ним, потому что это непросто. Он изменится, когда войдет за завесу, Кол. Он может оказаться менее надежным, чем ты ожидаешь. Это тоже ясно?

Я кивнул.

Она протянула мне чашку.

— Тогда выпей это, пожалуйста. Пройдет некоторое время, прежде чем это подействует на тебя. Я хотела избежать внезапного оглушительного эффекта, за которым последовал бы крах…

Тихое «Мм» Аны, как будто она вернулась к любимому воспоминанию.

Теленаи смотрела, как я глотаю. Прививки пузырились во мне, пока я не почувствовал, что ноги подкашиваются, и не сел на пол.

— Надеюсь, начало было легким, — сказала Теленаи. Ее глаза слегка погрустнели. — Но интересно, ситуацию еще можно спасти? — тихо спросила она вслух.

— Простите, мэм? — переспросила Ана.

— Сейчас мы сильно рискуем, но… я боюсь, что вы не найдете его вовремя, Долабра. Возможно, я навсегда останусь запятнанной как имперский слуга, который был так близок к тому, чтобы обеспечить нашему народу лучшее будущее, только для того, чтобы потерять все это в последний момент.

Лампы в комнате, казалось, становились все ярче, а мрак — все темнее, пока мне не стало казаться, что Теленаи — это яркая, пылающая малиновая икона, стоящая надо мной, словно для того, чтобы даровать благословение; а за ней — сгорбленная, темная фигура, черная и настороженная, зубы сверкают в тенях.

— Я пока не могу сказать, — послышался голос Аны. — Но в некотором смысле вы уже запятнаны, мэм, так?

— Что? — спросила Теленаи.

— Гортхаус действительно предала нас, это правда. Но опять же, именно ваши труды создали дьявола, который искушал ее. Даже если бы я сотворила какое-нибудь чудо и спасла все ваши сокровища, смерть этих апотов — членов вашего собственного иялета! — все равно была бы связана с вашим именем. Разве это не так?

Высокая, темно-красная фигура Теленаи слегка наклонилась. Затем она наполнила чашку и сказала громким, дрожащим голосом:

— Еще одна доза для тебя, Кол.

ГЛАВА 42

| | |

КАК ТОЛЬКО Я проглотил прививки, меня снова раздели, отвели в одну из их наблюдательных камер и вымыли. Затем мы стали ждать, я сидел на полу камеры, укрывшись лишь одеялом, а Ана, сгорбившись, с завязанными глазами, стояла по другую сторону стекла.

— До твоего отъезда осталось четырнадцать часов, — пробормотала она. — Если только я не ошиблась в расчетах… Ты все еще в порядке, Дин?

Я неопределенно утвердительно хмыкнул.

— Ты еще не чувствуешь прилива приподнятого настроения? — спросила она, улыбаясь. — Может быть, когда все будет кончено, я разрешу тебе попробовать чистую катапру. Это поможет тебе весело провести день.

Я снова хмыкнул, на этот раз гораздо более враждебно, когда зелья в моем животе начали действовать на меня. Возникла резкая гиперчувствительность различных частей тела: сосок внезапно стал горячим, затем в задней части бедра появились покалывание и холод; и, как следствие, головная боль, хотя на этот раз она ощущалась холодной и склизкой, как камень, поднятый со дна горной реки. Единственное, что я мог ощущать с какой-то особой отчетливостью, был сильный зуд от пятнистого рубца на коже моей руки, который раздражал меня так сильно, что я не мог перестать чесать его.

Ана села.

— Мальчик, что ты там делаешь? Я слышу, как ты с чем-то возишься. Что это?

— Укус блотли, мэм, — обиженно сказал я.

— Что с этим?

— Мне все еще больно.

Она склонила голову набок.

— Неужели? Несмотря на все лечебные процедуры, которые ты прошел с тех пор, как к тебе применили это существо?

Я неопределенно хмыкнул.

Ана надолго замолчала, втянув голову в плечи. Затем она спросила:

— Скажи мне, дитя, насколько велик этот рубец? Он примерно… размером, скажем, с монету в талинт?

— Я бы предположил, что да. Возможно, меньше, мэм.

— Как увлекательно, — прошептала она. — Как увлекательно. Иногда самая незначительная вещь может оказаться чрезвычайно важной…

Я снова хмыкнул.

— Хм! Кажется, ты сильно огорчен всем этим, Дин, — сказала она. — Обычно ты говоришь очень чопорно и корректно.

— Возможно, это из-за того, что вы находитесь по ту сторону стекла, мэм, полностью одетая, — пробормотал я, — а я здесь, по другую сторону, и голый.

— Может быть, и так! Но я чувствую, что у тебя на уме что-то еще. Говори, мальчик! Высказывайся.

Я сердито посмотрел на нее, плотнее закутался в одеяло и сказал:

— Это стражи, мэм. Мне трудно смириться с мыслью о том, что я оставлю их здесь, после того, как они так нам так помогли. Я подбросил Мало мысль о переходе в Юдекс, чтобы их могли назначить в другое место…

— Ты? — Ана была озадачена. — Я не думала, что ты такой ловкий бюрократический навигатор, мальчик.

— Но Мало сомневается, что это сработает, — сказал я. — И я понимаю почему. Потому что… Империя не всегда проявляла готовность позволить своим людям служить ей или служить изо всех сил — даже если они этого страстно желают.

Ана изогнула брови, услышав это.

— Ого? Должна ли я поверить, Дин, что ты