Пустой II - 5 часть - Артемий Скабер Страница 9

Ждать.

Пошарил ладонью вокруг себя, выискивая ход. Кладка слева подалась, и часть камней ушла вперёд с сухим шорохом. Открылась дыра. Протиснулся в неё и двинулся дальше, брюхом по щебню. Выбрался с другой стороны завала и долго сидел, ожидая свою птицу. Тишина тянулась и тянулась. Поднялся и двинулся по песку, держа перед глазами каждый ход, куда смогу нырнуть.

Свет я разглядел далеко не сразу. Когда идёшь согнувшись, а каждый шаг считаешь не расстоянием, а возможностью услышать за собой движение, время теряется целыми кусками. Сперва решил, что мерещится. Потом присел за камнями и вгляделся.

Внизу и левее, между стенами, двигались огни. И они покачивались в такт шагам, как качается факел в руке идущего человека. Четыре. Потом пять, потому что один вышел из-за угла позже.

Сердце дёрнулось, и я его придавил. Свои? Не похоже. Мои так открыто не двинутся, я сам вбивал им это. Люди Синары? Эти могли. Или те самые наблюдатели, которых обещал Ровэн.

Решил не гадать. Приближался медленно и с оглядкой, держа за спиной пути отхода. Сначала верхом, по обвалу, где можно идти над улицей и не выходить на неё. Потом спустился ниже. Обошёл по дуге, чтобы выйти не спереди, а сбоку, и лёг за грудой битой кладки шагах в сорока.

Их было семеро: шли плотно, кучей, почти касаясь плечами. Пятеро снаружи держали факелы, разведя их в стороны на вытянутых руках, а двое двигались внутри этого кольца.

Одежда одинаковая. Тёмные рубахи, поверх лёгкие накидки со светлым краем. Цвета в свете огня разбирались плохо, но у меня вышло: тёмно-зелёное и белое. А на плече у ближнего, там, где ткань легла ровно, был знак. Ствол, от него корни вниз и крона вверх.

Видел я его один раз в жизни, в первый свой день в городе, под навесом на площади. Школа Древа… Здесь. В Дальних Руинах. Ночью.

Вгляделся внимательнее. По тому, как они двигаются, охотниками они не были. Слишком плотно, громко и с огнём в пяти руках. Значит, они тут не случайно. Только это ничего не объясняло.

Вспомнил Орина. Того самого, что забрал Лета под Обет, а потом стоял в подземелье под городом и разговаривал с Сердцевиной о том, как городу подобрать себе врага.

Если они здесь, чтобы помешать нашему экзамену, они враги. Опустил лоб на предплечье. Синара. Её артефакт. Двадцать Стеблей. Звери восьмой и девятой ступени. И теперь чужая школа… Не многовато ли?

Только это предположение разваливалось, стоило поглядеть ещё раз. Идут они напряжённо, головы задраны, факелы разведены не так, как разводят их те, кто прочёсывает местность. Такое бывает, когда встретили что-то и не поняли, что именно. Ещё огонь… Если хочешь помешать чужому экзамену, ты не пойдёшь ночью по руинам с пятью факелами.

Продолжил наблюдать и разбирал их по одному, как сделал бы с чужой охотничьей группой. Двое несли на плечах мешки. У троих одежда порвана одинаково, по левому боку, будто их всех разом протащило по одной и той же кладке. Один прихрамывал и старался не показывать этого.

В середине кольца двигались двое. Один держался за плечо соседа, второй нёс правую руку на весу, однако двигался сам. Раненые… а их прикрывают? Источники прощупал коротко. Ростки, все семеро, и никого выше пятой ступени, а двое совсем слабые. И нет даже намёка на Равновесие. Весь день я искал своих и не нашёл ни следа, ни знака, ни отпечатка. А теперь передо мной семеро живых людей, которые ходят по этим руинам ночью.

Живот заурчал. Последний раз я ел днём и совсем немного. Голос пришёл сверху и слева, из-за стены.

— Рем! Сюда!

Молодой, мужской, надтреснутый на конце, будто человек кричал уже долго и сорвал горло. Кольцо замерло. Факелы дёрнулись в сторону звука, и я разглядел лица. Их развернуло всех разом, и на каждом было одно и то же.

— Это Дарн, — сказал кто-то из середины. — Это его голос.

— Не может быть, — отозвался мужской, постарше.

— Я его два года слушаю. Это он!

— Дарн пропал днём. Мы всё обыскали.

— Значит, не пропал!

Они громко спорили, но я понял, что происходит на самом деле. Тварь уже нашла, кем звать. Они потеряли человека, и его голосом теперь и зовут, точно так же, как меня мать. Выходит, зверю хватает очутиться рядом, чтобы подобрать нужное. Как именно она это делает, я всё ещё не понимал.

— Рем! Помоги!

Тот, что покрупнее, с факелом в левой, дёрнулся вперёд, к стене, и задрал голову.

— Дарн⁈ — крикнул он. — Дарн, где ты⁈

— Молчи! — рявкнула девушка повыше и злее остальных. — Рем!

Поздно. Мир умолк точно так же, как на перекрёстке. Плотно и целиком. Видел, как открываются рты. Как факел трещит и роняет искры на камень, а треска нет. Как кто-то поворачивается и что-то говорит соседу, и его не слышат.

Дальше всё шло, как в дурном сне, где ничего не звучит. Тень пришла сзади и сверху, с той стороны, куда они повернулись спинами. Появилась и в свете факелов на пульсацию проступило пепельное брюхо. Ни один из семерых не задрал головы.

Крылья сложились у самой земли. Когти вышли вперёд, и я успел разглядеть их целиком: длинные, изогнутые, по четыре на лапу.

Они вошли в спину Рему. Его сложило пополам, ноги оторвало от камня, факел вылетел из руки и покатился, роняя огонь. Тварь не задержалась ни на пульсацию. Прошла над ними и потянула вверх, и парень поднимался вместе с ней, запрокинув голову.

И вот тогда вернулся звук. Всё разом. Треск факелов. Осыпь. Тяжёлое хлопанье крыльев, потому что теперь она несла вес и крик. Рем орал уже наверху, но недолго.

Кольцо рассыпалось. Кто-то упал, кто-то побежал, несколько стояли на на месте с задранной головой, а девушка в середине завизжала так, что у меня свело зубы.

Сквозь всё это ударил голос того, кто постарше:

— Плакальщик! Не верьте голосам! Спрашивайте то, чего он не слышал! Каждый раз — новое!

Значит, у неё есть имя, а у них есть способ. Они проверяют голос вопросом, на который настоящий человек знает ответ, а тварь — нет.

Лежал за кладкой и складывал. Кого забрала тварь и что было до этого. Она схватила не того, кто стоял ближе, а того, кто открыл рот. Может, поэтому она на меня не напала, потому что я ни разу не отозвался?

Этого она ждала? Но почему? А тот удар, которым меня вбило в кладку, был не просто так. Она выталкивала меня туда, где ей удобнее взять. От этой