Ольга Силаева - Драконье лето Страница 88

…Дадим им выбрать.

Я не заметил, как холод отступил. Мы опускались все ниже и ниже, звуки стихли, запахи исчезли — как в палате лазарета. Земля приняла нас мягко, воздушные щиты лопнули с тихим хрустальным звоном, и я заметил странную пустоту: серебряных зеркал больше не было. Исчез и сосуд с ртутью. Я повернул голову и улыбнулся: в десятках шагов от нас садились драконы.

Дирижабли опускались. Кто-то крепил тросы, кто-то готовил сходни. Из рощи доносились стоны; должно быть, туда сейчас бросятся лекари.

Ноги не слушались, и я остался лежать на земле. К Эйлин бежали маги; Эрик сидел рядом с ней и держал ее за руку.

Из корзины воздушного шара вылетела белокурая девушка и бросилась к Анри. Он вскочил, отряхнул брюки от гари и подхватил ее на руки так легко, словно готовился к этому всю жизнь.

Небо очистилось. Дым относило в сторону, и сквозь серое марево проглянуло солнце. Я задрал голову и смотрел на него, пока мир не заполнился ослепляющим золотом слез.

А потом солнце обрушилось в обморок.

ГЛАВА 6

Лин

Когда над полем боя вспыхнули огненные буквы и Вельер с Даленом первыми спустились на землю, я не поверила собственным глазам. Неужели все закончилось? Так быстро?

— Все только начинается, — пробормотал рядом Марек. — Переговоры, торг, строительство… Знаешь, чего я боюсь? Что мои и твои договорятся, а людей отодвинут в сторону.

— Не будет такого, — я покачала головой. — Вельер знает, на что способны люди. И Дален знает.

— Сейчас — да. Но через двадцать лет? Через пятьдесят?

— Увидим… Марек, я должна бежать туда.

— Подожди, — он смотрел мимо меня. — Мне жаль будет с тобой расставаться.

Я подняла брови.

— Я никуда не собираюсь… Марек, я же не могу уйти через врата…

— Мне жаль будет с тобой расставаться, — повторил он, и я наконец-то поняла. И залилась краской.

— Мне тоже, — прошептала я. — Очень.

Идею палаточного лагеря на обожженном поле отмели сразу. Кто-то словно невзначай упомянул о замке в Вельере, огромном и брошенном, и уже к полудню драконы и дирижабли потянулись туда.

Квентин провалялся без сознания все эти часы. Я сидела рядом с ним в дирижабле, перелистывая обгорелую тетрадку, и пыталась найти хоть пару целых строк, но слова прыгали перед глазами.

«Важно, что история течет в одном направлении. Всегда. Да, из настоящего мы уходим в прошлое, но какое это имеет значение? Важно лишь то, что мы больше не увидим друзей…»

«Прошлое — залитая солнцем дорога, по которой уже все прошли, и теперь ты шагаешь по ней в полном одиночестве. Но в конце пути есть кое-что еще, и оно наполняет тебя надеждой. Знание, что все кончится хорошо».

Банальности, которые проговариваешь, чтобы утешить себя. От безысходности, от потери смысла или от одиночества?

А может быть, это и есть надежда?

Квентин… Корлин…

Пепел все побери, у меня же есть отец. Мама умерла… еще года не прошло. А я — я хоть раз о них вспомнила за эти дни?

Но мама хотела, чтобы я была счастлива. А отец… он не пропадет без меня. Он трактирщик, он встречает многих людей. Может быть, уже встретил.

Во мне нет драконьей крови. Нет ни капли магии. И я буду всю жизнь оборачиваться, гуляя по улицам, — но никогда не увижу Квентина…

Я перегнулась через борт гондолы. На мокрые скалы накатывался прибой, вторым цветением распускались кусты жимолости, гладкие каштаны, первоцветы. Зеленеющая трава, яркие листья — неужели снова приходит весна?

— Здесь осенью всегда так, — заметил молодой маг, управляющий дирижаблем. — Мы ведь летим на юг. А в Вельере цветут розы.

Погулять бы тут вдвоем! Ведь у нас есть еще несколько дней, правда? И, может быть…

— Линка… — Квентин открыл глаза. — Где мы?

Я улыбнулась.

В замке нас встретили приветливо, испуганно и недоуменно. Местный бургомистр, высокий и пухлый, хорошо знал мэтра, и это облегчило нам задачу. Впрочем, и он нервно сглотнул, узнав, с кем имеет дело.

Многие волшебники и сами выглядели смятенными. Стояли, разводили руками, маялись, вспоминали, как коснулось их серебряное зеркало… А потом словно прорвалась плотина: разговоры в каждом углу, сначала негромкие, сочувственные, делались все торопливее, все громче, глаза разгорались, и вот уже вчерашние недруги хлопают друг друга по плечам, смеются, откупоривают бутыли с янтарным медом…

Драконам новости дались легче. Когда «мы — одно» въелось в плоть и кровь, а род священен, естественный ответ новым родичам — сострадание. И облегчение, что твоя вина не сделалась непомерной.

«Подружись со мной, пичужка, будем вместе в доме жить, сядем рядышком под вьюшкой, будем азбуку учить…»

Вельер как-то незаметно стушевался, отошел от дел. Один раз я видела его в пустом каменном коридоре: он стоял, не двигаясь, и я уже хотела его окликнуть, но Марек утащил меня за руку и тихо объяснил, что именно там когда-то находились их комнаты — Марека и Аркади.

Квентин проводил долгие часы с магами. Однажды рано утром он исчез, и я полдня бродила по парку как потерянная — но они спустились с неба, сияющие, и из сбивчивых объяснений Анри я поняла, что им удалось создать первый айсберг…

Мэтр постигал премудрости тонкого огня под присмотром Эйлин и казался на десять лет моложе. Я, наверное, так до конца и не привыкла к нему — новому, но мы понимали друг друга.

— Поговори с Квентином, — негромко сказал он как-то. — Если он хочет видеть тебя рядом с собой, вы найдете выход.

— Мы… сделали одну-единственную попытку, — я прикрыла глаза, смахнула слезинку с щеки. — Я настояла. Врата не откликнулись на мою кровь. Вообще никак.

— Я не могу тебе советовать, — помолчав, сказал он. — Но… вот одно. Я очень к тебе привязался — но мне легче будет знать, что ты счастлива там, чем кусать губы, видя, что ты гаснешь здесь.

Я кивнула и поднялась со скамейки. Вдали три раза тяжело бухнул колокол.

— Вечером праздник, — напомнил мэтр. — Придете?

— Вельер с Анри переписали книгу? — Я подняла бровь.

— Две копии. Оригинал будет храниться в Теми, из уважения к автору.

— Вы вернетесь в Темь? — тихо спросила я.

— На время, — он закрыл глаза. — А там посмотрим.

— Другие драконы, кажется, не прочь сделать вас… — я хотела сказать «правителем вместо Вельера», но проглотила эти слова. — Видят в вас героя.

— А Квентин вообще теперь фигура легендарная, — кивнул он. — Он справится.

— А вы?

— Я учусь летать, — он мягко улыбнулся. — И я достиг всего, чего хотел. Я счастлив.