Время ужаса - Джонн Гвинн Страница 87

Дрем ничего на это не ответил, и после минутного молчания Ульф пришпорил коня, возвращаясь к воротам и дороге. Хильдит на мгновение зависла, потом наклонила голову к Дрему и последовала за ним.

Дрем подождал, пока они не скрылись из виду, и путь стал пустым, только вздыбленный снег и лед, да дозорные деревья. Он глубоко выдохнул и тяжело вздохнул.

'Тогда лучше продолжить'.

Дрем остановился у ворот во владения Фрита и уставился на развалины ее хижины. С одной стороны, между хижиной и конюшнями, возвышалась кирха.

Дрем вернулся к хижине в тот же день, когда отдал Асгеру свой пакет. Он нашел ее точно такой же, как и в прошлый раз, — ни родственников, ни друзей Фриты и Хаска, чтобы воздвигнуть над телом кирху.

Кроме меня, подумал он. Поэтому он вынес труп Хаска во двор, и гончую тоже, положив Хаска и Сурла рядом, а потом набрал камней с поля за хижиной, погрузил их в вьюк, который нашел в сарае, и принес обратно, чтобы навалить на оба тела. Когда дошло до того, чтобы сказать несколько слов за умерших, он некоторое время стоял молча, с грустью думая о том, что единственным скорбящим по Хаску был незнакомец, который почти ничего о нем не знал.

Зато я знал его внучку. И вырастить такую прекрасную, храбрую и добрую женщину — что ж, должно быть, он сделал что-то правильное.

И Дрем так и сказал — произнес слова вслух, обращаясь к камням и снегу, добавив что-то о верности гончей и духе Хаска.

Он махнул копьем на отца, и этого было достаточно!

Потом он ушел.

Но прежде чем отнести тела во двор и возвести над ними кирху, Дрем потратил полдня на то, чтобы осмотреть разрушенную хижину: каждую щепку дерева, каждый пролет руки в комнате, пол, стены, зияющие отверстия входа и выхода, тщательно проверил оба тела, их раны, ногти, зубы, когти. Все. Это было неприятно, конечности частично замерзли от холода, кровь застыла и стала черной.

Сейчас, когда он думал о том, что нашел, его рука опустилась к мешочку на поясе, и кончики пальцев сквозь перчатки нащупали его. Затем он повернулся и посмотрел в сторону занесенного снегом леса, увидел проложенный Хильдит и охотничьим отрядом Ульфа след и последовал за ними.

Дрем стоял в лесном полумраке, глядя на утоптанную землю. Искал. Он нашел пряжку с пояса своего отца среди лесного мусора и чего-то более темного. Он не хотел смотреть слишком близко, да и не нужно было. Перед ним была тропинка, протоптанная белым медведем, по которой он и его отец шли за ним, ветки были обломаны, кусты и подлесок вытоптаны и вырваны. А справа от Дрема лежала другая тропа — разрушения, которые другой "медведь" причинил своим нападением, выпрыгивая из темноты. Дрем всмотрелся в нее, в меняющиеся тени и редкий блеск дневного света на льду.

Позади себя он услышал далекий лай гончих, где-то к северу и западу от него — охота Ульфа уловила запах белого медведя. Он держался к нему спиной.

Для меня это ничто.

Тогда он подумал о своем папе, акте выбора, воли, погрузился в воспоминания о нем, почувствовал, как горе зашевелилось в животе, а что-то другое, гнев, разгорелось в жилах. Он думал о решении, которое принял, когда отказался от предложения Асгера покинуть Кергард и отправиться на юг, и о причинах этого.

Две причины жить, сказал я Асгеру, хотя и не сказал ему, в чем они заключаются. Первая — завершить поиски Да. Пойти к Драссилу и срубить голову Асрота с его плеч. Но для этого мне нужен Меч Звездного Камня.

А вторая причина — чтобы справедливость восторжествовала над моим отцом

Он стянул зубами перчатку и потянулся к мешочку на поясе, достал ткань и осторожно открыл ее, обнаружив несколько полосок рваной, изорванной кожи. Он нашел их в пасти Сурла, гончей Фриты, а еще одна полоска свисала с лапы гончей. Они не подходили ни к одной одежде в хижине.

Если я найду Меч Звездного Камня, то найду ответ на вопрос, кто убил моего отца. Медведь — да, но не белый, с четырьмя когтями на правой лапе. И он был не один. Медведи не подбирают мечи и не уходят с ними, и не носят кожаной одежды. Не медведь ударил меня по голове, а человек. Кто бы или что бы это ни было, оно сыграло свою роль в смерти моего отца и теперь владеет мечом Звездного Камня.

Дрем завернул полоски кожи обратно и положил их в сумку, затем методично перебрал свой набор. Кожа с водой через одно плечо. На спине висела сумка, набитая самым необходимым: огниво и хворост, кремень и ударное железо, рыболовные крючки и звериные кишки для зашивания ран, рулон льна для перевязки. Лекарственные травы — мед, щавель, тысячелистник, окопник, пустырник, семена мака. Овес для каши и полоски соленой свинины. Кусок сыра. И котелок. Он носил многослойную одежду, льняную, шерстяную, кожаную и меховую, на поясе у него висели костяная секира и топор его отца, а также меч, а в кулаке — копье с толстым древком.

И храбрость в сердце, и месть на уме.

Дрем глубоко вздохнул, выпрямил спину, а затем сошел с тропы и шагнул в расколотый мрак, созданный убийцами его отца.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

РИВ

Рив подошла к стенам Драссила. Они возвышались перед ней высокими и грозными.

Они вернулись из Ориенса так быстро, как только могли передвигаться белокрылые. Рив бросилась к Колу, Афре и другим капитанам на той мрачной поляне в глубине Форнского леса и рассказала им о своих подозрениях, что их выманили из Драссила не просто так. Поначалу Афра не хотела и думать об этом, вместо этого приказав ей уйти, чтобы вернуться в строй, пока ее не наказали за неподчинение и нарушение правил. Но Кол позвал ее обратно и спросил, почему она так подозревает. Тем временем в лес были отправлены разведчики, которые провели глубокую разведку в поисках каких-либо признаков недавней жизни или смутного намека на ловушку.

Они вернулись, качая головами.

Кол приказал трубить в рог и организованно отступать. Затем они развернулись и двинулись в поход к Драссилу так быстро, как только могли физически. Кол повел многих Бен-Элимов вперед, и два дня назад он