Мэри Джентл - Золотые колдуны Страница 82

Речные доки большей частью опустели, склады опечатаны, телестре, занимавшиеся перевозкой грузов, были закрыты. Нас сопровождал Марик. Ни он, ни я не хотели далеко идти.

От серой воды тянуло пронизывающим холодом.

— Что ты об этом думаешь? — спросила я Марика. — Ты хотел бы, чтобы в твою телестре пришла весть о том, что ты в добром здравии?

— Да, очень.

— Или ты хотел бы передать это сообщение лично?

Он вскинул голову, глаза его засияли; мне больше не нужно было спрашивать, что бы он предпочел.

— Я все еще ваш л'ри-ан.

— Конечно. Я пошлю свое сообщение в Таткаэр с тобой, и тогда ты перезимуешь в телестре Салатиэл. Весной я тоже появлюсь в устье реки.

— Это великодушно с вашей стороны. Но лучше я останусь здесь, на тот случай, если понадоблюсь вам, Кристи.

— Думаю, мое предложение выгодно для нас обоих. Хотя опасаюсь, что лишь тогда почувствую, от какого количества работы ты меня избавляешь, когда мне придется делать ее самой, да и к тому же не знаю, где у мархаца перед, а где зад… Поскольку уж мы об этом говорим, то хотелось бы знать, перевозят ли речные суда и животных?

— Да, — ответила Рурик вместо Марика, — а ваши все еще стоят в моем хлеву, Кристи. Я взяла их с собой из Корбека. Там больше никого не было…

— Нет, конечно, нет. Не могу даже допустить мысли, чтобы ты пошел пешком, — сказала я Марику, — так что возьмешь лучше Ору и для вещей одного скурраи.

Он благодарил меня, улыбаясь.

Мы повернули назад, чтобы пройти обратно вдоль доков и Серебряных ворот Пятой стены города. Когда Марик ушел немного вперед, Рурик сказала:

— Весной вам следовало бы самой заглянуть в Салатиэл… и объяснить с'ан телестре, почему аширен переезжает домой на мархаце и с харурами.

— Я сделала что-то неверно?

— Нет. — Она рассмеялась.

Когда мы подошли к Серебряным воротам, она с серьезным видом посмотрела мне в лицо и сказала:

— Этой зимой вам, пожалуй, потребуется еще один аширен. Не хотите ли вы оказать мне любезность?

— Конечно. Что же я должна делать?

— Я имею в виду моего аширен, Родион. Вы позволите кир помогать вам?

«Даже Рурик не прочь подключить свою телестре, чтобы та не спускала глаз с посланницы, — подумала я. — Но это будут, по крайней мере, благожелательные глаза».

— Да, разумеется.

— Это может оказаться немного сложным делом, — предупредила меня ортеанка, — но вам нужен л'ри-ан, да и Родион что-нибудь нужно; я не совсем уверена в том, что это такое.

Процесс по делу СуБаннасен — дело приняло такой масштаб — затянулся до орвенты и далее, что вполне соответствовало обычной ортеанской неспешности.

Я находилась в их распоряжении, а в остальное время готовилась к переговорам с с'ан и т'ан двора и занималась языком, чтобы более-менее бегло говорить по-пейр-даденийски. Посланница начала приобретать известность в Ширия-Шенине.

— Родион? — Это было незадолго до полудня в один из холодных дней. — Сколько времени прошло с тех пор, как поступило это сообщение?

Наконец из дальних комнат небрежной походкой появился аширен, оглядел меня с ног до головы и сказал:

— Немного.

— Ну разве нельзя было передать его мне сразу в руки? Только сейчас мне становится ясно, что я снова нужна при проведении допроса!

Ке пожала плечами, ке было неуклюжим, длинноногим. Во всех отношениях это уже был молодой человек, вышедший их того возраста, в котором аширен обычно становится взрослым.

— Мне совсем не хотелось стать вашим л'ри-ан, С'арант. — Это название не утратило ничего от своего прежнего нахальства.

На лице кир было выражение, напоминавшее мне Рурик, но этим сходство не кончалось. Белесая грива кир была заплетена до половины позвоночника, гладкая кожа с ромбовидным рисунком слегка золотилась. Глаза кир имели желто-золотой цвет, белки в них отсутствовали… В значительной мере к кир было применимо все, что говорилось о внешности Золотого Народа Колунов. Другие аширен называли Родиона «Полузолотым», в чем содержался намек на то, что а какой-то момент происхождения кир немалую роль сыграла кровь народа колунов. (Но мне также рассказывали, что скрещивания между ортеанцами и той угаснувшей расой никогда не были возможны.) Какова бы ни была истина, это не способствовало более легкой жизни кир.

— Найди Халтерн и скажи ему, что я иду.

— Да, С'арант.

Когда Родион ушел, я что-то поняла. Я всегда воспринимала аширен либо как мальчиков, либо как девочек. Даже Марика, ке через год должно было стать мужчиной или женщиной, я воспринимала как мальчика. (Однажды, когда я увидела их сидящими с игрой в охмир, Марик показался мне худощавой, темногривой девушкой.) Но Родион не был ни тем, ни другим ни по внешнему виду, ни по поведению.

В даденийской одежде ке выглядел скорее женщиной, и в имирианской же одежде, — мужчиной, и, поскольку дело здесь заключалось в чисто земных предрассудках, мне нужно было избавиться от этого впечатления. Условия заставили меня пользоваться в речи местоимением для обозначения бесплодных существ, для меня стало естественным воспринимать так и всех аширен. Это меня беспокоило и страшило.

У входа в шестиугольный зал навстречу мне попалась Рурик.

— Ах, эти расспросы! — ругалась она. — Если бы дело было за мной, то я бы не стала спрашивать, а перерезала бы СуБаннасен горло. Я слышала, что они еще раз хотят услышать ваши свидетельские показания?

— Да, если бы только они оказались полезными для дела.

Защита этой старой женщины до сих пор заключалась в том, чтобы все просто-напросто отрицать и требовать от каждого доказательств всех пунктов обвинения против нее. А последнее оказалось удивительно трудным.

Снаружи, во дворе, я увидела Родиона. Ке шел куда-то, опустив голову.

— Вам с ке теперь полегче? — спросила Рурик.

— Незначительно. — Я была искренна. — Этот ребенок питает злобу к каждому.

— Это моя ошибка, — сказала ортеанка, полуприкрыв желтые глаза. — Моя мать с Покинутого побережья, как я предполагаю, родом из Кель Харантиша, а в жилах тамошних людей течет изрядная доля крови народа колдунов.

— Ке уже должно быть около пятнадцати лет?

— Да, но ке — все еще аширен. С этим ничего нельзя поделать. Когда мне было пятнадцать… — она пожала плечами. В этот момент мы вошли в главный зал и сели за стол Т'Ан Сутаи-Телестре. — Это был год, когда я приехала в Таткаэре. Я работала в одном общественном доме, чтобы заработать денег, которые мне требовались, чтобы поступить на службу в армию. Страйк работал в том же самом доме. О, он гордился; можно было подумать, что он стал первым мальчишкой, зачавшим аширен. Первый год службы состоит из теории и зубрежки, поэтому я имела возможность держать Родиона при себе.