Фред Саберхаген - Книга мечей Страница 81

Хьюберт потер глаза, поморгал и вновь посмотрел в том направлении. Да, прямо на краю черной топи стояло брошенное жилище. Это был большой особняк — вернее, он был большим, пока его дальняя часть не рухнула в подступившее болото. Вода подмыла грунт, и трясина поглотила обломки.

Бревна уцелевших стен поросли зеленым мхом. Каменная кладка поблекла и обветшала. Взглянув на фрагменты верхнего этажа, Хьюберт решил, что под крышей остались три или четыре комнаты, пригодные для ночлега. Хотя здание могло рухнуть в любой момент, и входить в него было опасно.

Дорога, ведущая направо, доходила до дома и заканчивалась на узком мостике в нескольких метрах от деревянных ворот. Шаткий и непрочный с виду мост был переброшен через зловонную канаву, образованную клином подступившего болота. Он покоился на двух круглых бревнах, потемневших от сырости и мха. На одной стороне имелись остатки перил, а на бревнах были уложены доски, сбитые крест-накрест длинными планками. Несколько сломанных досок свисало вниз, касаясь воды.

Барон вновь вытащил меч. Когда он направил острие в сторону особняка, клинок задрожал. Однако Хьюберт уже не удивлялся этому — к плохому быстро привыкаешь. Держа меч в руке, Дун жестом велел Голоку разведать местность. Он внимательно осматривал дом.

После тихого и напевного приказа летающий зверек подпрыгнул вверх и расправил перепончатые крылья. Он покружил над домом, затем завис перед одним из оконных проемов, не смея влететь в зловещую темноту. Чуть позже монашник вернулся на плечо хозяина и сердито встряхнулся. Голок задал ему пару вопросов, но он не ответил.

Сжимая клинок в руке, Дун спешился и молча повел скакуна к мосту. Ездозверь неохотно подчинился. Его шкура дрожала от волнения и страха. Длинные ноги трусливо подгибались. Копыта по нескольку раз ощупывали скользкие бревна в тех местах, где отсутствовали поперечные доски.

Остальные трое мужчин колебались. Наконец Хьюберт сделал глубокий вдох и направился к мосту.

Он дал слово идти за вожаком — так в чем же дело? Клятву надо выполнять — хотя бы какое-то время, пока он сам не захочет покинуть отряд. Быть может, барон действительно найдет богатства. А у страха глаза велики. Стань трусом — и мир превратится в опасное место.

Мост оказался гораздо прочнее, чем выглядел. Перейдя через него, Хьюберт оглянулся и увидел, что Пу Чоу и Голок следуют за ним. Они выглядели так, будто покидали мир, который был неописуемо прекрасным и манящим. Под ясным небом раскинулись зеленые холмы, поля и безмятежные луга…

Такие приятные картины не согревали сердце воина. Хьюберт повернулся к ним спиной. В нескольких метрах от него зияли пустые окна. Они напомнили ему глазницу висельника, мимо которого прошел их отряд.

Когда Голок перебрался через мост, Дун жестом подозвал его к себе и велел еще раз отправить птицу-монашника в полет. Однако та снова отказалась влететь в оконный проем, чернота которого была неестественной даже для мрачного и пасмурного дня.

Клинок в руке Дуна настойчиво дрожал. Он вел людей к широким воротам на фасадной стороне особняка. Барон подтащил к ним ездозверя и постучал рукояткой меча по доскам. Затем пинком распахнул половинки ворот. Они оказались незапертыми. Ржавые петли издали недовольный визг.

Широкий и низкий проход внутри не был таким темным, как пространство за окнами второго этажа. Из-за плеча вожака Хьюберт увидел выход во внутренний двор. Но каким образом на этой территории мог уместиться двор? Довольно странная иллюзия! Однако чем ближе люди подходили к дому, тем больше становились его размеры. Хотя никто из них не замечал каких-то резких и неестественных изменений.

Хьюберту хотелось отойти к отставшим спутникам и обсудить с ними этот зрительный эффект. Но Дун уже вошел в широкий створ ворот. Низкий проход не позволял проехать на ездозвере, поэтому он вел животное за собой.

Хьюберт последовал за бароном — и вдруг снова удивленно заморгал. Дом стал еще больше. Проход без окон и дверей тянулся на шесть-восемь метров и выходил во внутренний двор, окруженный двухэтажными строениями. Двор представлял собой квадрат со сторонами по десять метров. Каждая из стен, замыкавших его, имела одну дверь и несколько темных окон. Открытым был только проход, ведущий к воротам.

— Это магия, — тихо подытожил Голок.

Он жался к Хьюберту и Пу Чоу, словно боялся отстать от вооруженных спутников. Его объяснение не открыло им ничего нового: они уже сами пришли к подобному выводу. Этот двор превосходил по размерам тот развалившийся особняк, который они видели с дороги. Крытые аркады скрипели от ветхости. Дно фонтана покрывали трещины. Рядом с парой давно засохших деревьев в брусчатке виднелись темные полосы земли, которые прежде предназначались для цветочных клумб. Двор покрывала грязь и коричневая полусгнившая листва, скопившаяся здесь за много лет.

Голок испуганно вскрикнул. Дверь напротив них начала медленно открываться. Едва ее скрип затих, в дверном проеме появилась огромная двуногая фигура, поросшая черным мехом. Она походила на человека, но выглядела по-звериному сильной и мощной. На темном овале под выступавшими надбровными дугами сияли свирепые глаза и блестели белые острые зубы.

Возможно, это был какой-то зверь — один против четверых мужчин, готовых к бою. Однако трое из них отступили. Дун вскочил в седло и, взмахнув мечом, направился к зверю. Его скакун, увидев конкретную опасность, тут же успокоился и перешел на твердый шаг.

— Эй! — закричал барон, обращаясь к черной фигуре. — Берегись, если ты имеешь разум и понимаешь мою речь! Я здесь не для того, чтобы резвиться с привидениями. И я не уйду отсюда без того, что мне нужно! Берегись, потому что в моей руке клинок с двойной магической силой!

Чудовищная тварь исчезла. Хьюберт не мог сказать, как это произошло, потому что еще миг назад черная фигура стояла в дверном проеме — и вдруг ее не стало.

Раздался слабый скрип двери справа. Все четверо мужчин повернулись в этом направлении и увидели в широком проеме костлявую руку скелета. Перед ними возник сгнивший покойник с виселицы — Хьюберт узнал его с первого взгляда.

Пу Чоу что-то забормотал, но его слова больше походили на плач, чем на речь. Барон же спокойно развернул коня и направился к призраку. Словно обращаясь к тому же существу, что и прежде, он громко произнес:

— И еще я скажу тебе, что меня не прогонят ни хитрость, ни угрозы. Сразись со мной! Или давай договоримся.

И снова призрак, к которому он обращался, исчез.

Путники принялись озираться, стараясь не выпускать из поля зрения все четыре двери. Никто из них не удивился появлению еще одной персоны. Открылась последняя, четвертая дверь, и в проеме возникла высокая фигура в богатой мантии. Это был старый, но крепкий мужчина. Лысую макушку окружала бахрома седых волос, которые соответствовали по цвету его длинной бороде. Большие синие глаза, смотревшие из-под белых кустистых бровей, были по-детски наивны.